Чтение онлайн

Проснулась я от того, что по моему лицу запрыгал солнечный зайчик. Я зажмурилась и тут же открыла глаза. Серега с улыбкой посмотрел на меня.

– Выспалась? – спросил он.

– Ага, – смущенно ответила я, потирая глаза.

– Вот и молодец. Сейчас мы с тобой кофе попьем. Мне Людка термос с собой дала.

Серега протянул мне две дорожные чашки, которые я наполнила горячим кофе. Кроме этого, он достал пакет с бутербродами.

– Спасибо! – поблагодарила я. – А я даже ничего взять не успела.

– Нормально все! – Серега махнул рукой. – Слушай, а чего ты в шубе-то сидишь? В машине же тепло.

– Да так… – замялась я. – Знобит что-то.

– Ты не заболела? – испугался Серега.

– Нет, нет, не волнуйся! Просто никак не согреюсь после сна.

– Ну ладно. Скоро уже приедем. Недолго осталось.

К Пензе и в самом деле подъехали быстро. Хорошо! Я даже не почувствовала дорогу. По дороге всегда нужно спать.

– Так, куда нам теперь дальше?

– Не знаю, нужно в блокноте посмотреть, – я полезла в сумку, вытащила блокнотик и раскрыла его на странице с адресом Алениных родителей. – Вот, – протянула я его Сереге.

– Так, улица Садовая, дом девятнадцать, – прочитал он. – Найдем. Садовая, по-моему, здесь недалеко.

Улица Садовая и впрямь находилась недалеко. Дом номер девятнадцать представлял собой двухэтажное здание старой постройки. Квартира, в которой жили Гвоздиковы, находилась на первом этаже.

– Оля, я тебя в машине жду. Только постарайся недолго, ладно? – попросил Серега.

– Хорошо, – кивнула я и побежала в подъезд.

На стук открыла дверь невысокая, худенькая женщина лет пятидесяти. У нее было простое, малозапоминающееся, но миловидное лицо. Короткая стрижка, волосы волнистые.

– Здравствуйте, – поздоровалась я с ней.

– Здравствуйте, – спокойно ответила женщина. – Вы к кому?

– Вы… Вы мама Алены Гвоздиковой?

– Да, – ответила женщина. – Что вы хотели?

– Простите, я хотела бы с вами побеседовать. Насчет Алены.

– Вы из милиции?

– Нет… Я… Простите, можно войти? Я психолог.

– Проходите, – пригласила женщина.

Голос у нее был очень ровный.

Мы прошли в комнату. Обстановка в квартире была скромная. Старенькая мягкая мебель, в углу телевизор «Рекорд», комод…

Мы сели в кресла, и женщина приготовилась слушать.

– Меня зовут Ольга Андреевна, – представилась я для начала.

– Очень приятно. А я Галина Федоровна.

– Я хотела бы вас попросить рассказать мне о вашей дочери. Мне нужно знать, какой у нее был характер, привычки… Вы простите, что беспокою вас в такой момент, но мне очень нужно это знать. Понимаете, я помогаю милиции как психолог, и мне было бы очень полезно получить от вас эти сведения.

– Я понимаю, – спокойно ответила женщина. – Но боюсь, что мало чем смогу вам помочь. Понимаете, Алена всегда была немного странной. Нет, абсолютно нормальной, – подчеркнула она. – Но она была очень яркой личностью, сильной. И… плохо уживалась с отцом. И со мной почти никогда не откровенничала. Знаете, она с детства убегал куда-нибудь одна, любила по лесу бродить, на берегу сидеть… Рисовала хорошо. Очень творческая была натура. Я это знала всегда и хотела, чтобы она училась. А отец был против. Он ее и в Тарасов не хотел отпускать. Из-за этого целый скандал вышел жуткий. Да Алене это что? Собрала вещи да уехала.

– И не приезжала с тех пор?

– Нет. Все эти годы я к ней ездила. И поняла, что у нее теперь совсем другая жизнь. Правда… она приезжала не так давно.

– Когда? – сразу спросила я.

– Да почти перед этим… этой… Этой трагедией ужасной!

Женщина закрыла лицо руками. Я молчала, понимая ее горе. Галина Федоровна посидела так несколько минут, потом отняла руки от лица. Глаза ее были заплаканы. Она заговорила тихо и печально:

– Алена приехала в начале октября. Не сообщала, что приедет. Мы ее и не ждали. Я обрадовалась страшно, пирогов напекла… Дочка была какая-то задумчивая, ела плохо… Я видела, что у нее что-то произошло. Попыталась с ней поговорить. Зашла как-то вечером к ней в комнату, говорю, доченька, что у тебя случилось? А она «Ах, мама, мне так плохо!» И разрыдалась. Раньше Алена никогда не плакала. Только в раннем детстве. Просидели мы с ней в обнимку всю ночь. Но она мне так ничего и не рассказала. Говорит только: «Не спрашивай сейчас ни о чем, мама, я и сама ничего на знаю. У меня сейчас каша в голове. Но я во всем разберусь, ты не волнуйся за меня. У меня, мама, все будет хорошо». Я ей поверила. Я всегда ей верила. Алена очень хорошо умела справляться со своими проблемами.

– Скажите, а у Алены есть еще братья или сестры?

– Да, сестра и брат. Младшие.

– А не могла она с ними поделиться своими бедами?

– Нет, что вы! Катя, дочка, совсем еще маленькая. А сын, Алеша, хоть и постарше, но он же мальчик… Алена не стала бы с ним делиться.

– Понятно. А сами вы не можете предположить, какого рода неприятности на нее свалились?

– Не знаю, – женщина покачала головой. – Просто ума не приложу. В институте у нее все в порядке было, на работе вроде тоже. Да Алена не такой человек, чтобы из-за пустяков переживать. Из-за неприятностей по работе она бы точно с собой такого не сделала.

– Да, понимаю.

Послышались всхлипы. Галина Федоровна снова закрыла лицо руками.

– Господи, Господи, доченька моя, зачем ты это сделала? – расслышала я.

Мне тоже хотелось задать этот вопрос.

– Вы извините меня, Галина Федоровна, мне нужно ехать, – тихо сказала я.

– Да, конечно, – женщина подняла мокрое лицо. – Пойдемте, я вас провожу.

Когда я выходила на улицу, Галина Федоровна тронула меня за плечо.

– Вы мне сообщите, сели узнаете что-то новое? – спросила она с надеждой.

– Непременно, – заверила я ее.

– Я ведь поняла, вы сомневаетесь, что это самоубийство. Честно говоря, я и сама сомневалась. Не такая была Алена, нет, не такая. И чтобы таким образом… но в милиции кому охота возиться? Оформили как самоубийство да и все. А теперь, значит… Я догадываюсь, что вас Максим попросил помочь? Он все никак успокоиться не мог.

– Да, Максим. Кстати, скажите, а какого вы о нем мнения?

– Да самого лучшего. Он мягкий очень, намного помягче, чем Алена, спокойный такой. Они очень хорошо дополняли друг друга. Лучшего мужа я для нее им не желала.

– У них были хорошие отношения с Аленой?

– Да. Насколько я знаю, да. Алена во всяком случае никогда на него не жаловалась. Она вообще никогда не жаловалась. Только тогда, во время нашего последнего разговора. Да и то, начала только, да тут же себя сдержала. На следующий день она уехала, и я так и не знаю, что у нее случилось.

Женщина опять заплакала. Я поспешила проститься и уйти. Взмокла я в шубе прямо конкретно.

Серега ждал меня в машине.

– Сейчас выедем на трассу, остановим кого-нибудь.

Остановили мы довольно быстро груженый КАМаз.

– Здорово, Миша! – крикнул Серега водителю.

– Здорово!

– Подкинешь мою знакомую до Тарасова?

– А то! Садитесь, девушка, – парень смотрел на меня улыбаясь, видно, принял за девушку определенного сорта.

Я поблагодарила Серегу, пожелала ему счастливого пути и влезла в КАМаз.

Жарко было невыносимо.

– Сними шубу-то, – сказал Миша. – Вспреешь совсем.

Мне было уже не до приличий, и я с облегчением освободилась от пышущей жаром шубы.