Чтение онлайн

Джулия сглотнула, и Уилл заметил это. Ей не хотелось выдавать свое волнение, даже невольную дрожь.

– Я хочу именно этого.

Что это такое? От дыхания Уилла шевельнулись тонкие волоски на ее шее. Наверное, он близко склонился к ней. Если бы Джулия повернулась, они оказались бы лицом к лицу, а их уста могли бы встретиться…

Джулии казалось, будто она сделана из сухого дерева, а Уилл близко, очень близко поднес к ней огонь. Ей понадобилось много сил, чтобы усидеть неподвижно.

– Шрам? – беспечно спросила Джулия. – За мной гнался бык, мне пришлось нырнуть в изгородь. Вот я и пострадала немного. – Это был лишь небольшой шрам длиной с четверть дюйма. Джулия чувствовала его, когда дотрагивалась до него пальцами, мылась или наносила духи за ухом. – Я и не думала, что он заметен. Он очень красный?

– Отнюдь нет. Я заметил его лишь потому, что наклонился очень близко.

Теплое дыхание двинулось дальше, к другой стороне ее шеи. Джулия, стараясь не шевелиться, посмотрела налево. Уилл был рядом с ней.

Спустя некоторое время Уилл, к ее большой радости, выпрямился, отошел и присел на край стола.

– Сельское хозяйство, видно, опасное дело, если самому заниматься им. Я никогда не считал нужным без цели бродить по полям и смотреть на быков, не говоря уже о том, чтобы дразнить их. Теперь ясно, что ваш бык был не очень выдающимся экземпляром, да еще с неустойчивым характером. В отличие от моего… нашего нынешнего быка.

Уилл смотрел на нее, сощурив глаза, и Джулия могла лишь предположить, что критиковать его быка – все равно что критиковать его мужские достоинства.

– Отныне вам будет незачем пачкать руки, ходить в сапогах по грязи или подвергать себя опасностям, связанным с заботами об имении. Не говоря уже о таких занятиях, как отбор племенных животных. В любом случае это не женское дело.

Джулия боялась именно такого отношения к себе.

– Но я хорошо разбираюсь в этом. Мне это нравится. Мне это даже очень нравится. Как-никак, именно поэтому вы женились на мне. – Джулия старалась говорить так, чтобы в ее голосе не звучали ни мольба, ни возражение.

– Однако ситуация изменилась. В жизни много дел, которые нам могут нравиться, но все же заниматься ими непозволительно.

Джулия едва сдержалась от весьма невежливого возражения, которое ей тут же пришло в голову, но ее обуревало желание показать свой нрав – подняться к себе, надеть юбку-штаны и верхом совершить объезд имения. Джулия аккуратно сложила руки на коленях и заметила:

– Именно такие слова произносят джентльмены, имея в виду не себя, а своих жен и дочерей.

– Вы намекаете, что я веду себя не подобающим джентльмену образом? – Веселое настроение Уилла испарилось, хотя он не хотел этого демонстрировать.

– Наверное, подобающее джентльмену поведение включает в себя азартные игры, разврат и пьянство. Насколько я понимаю, жены могут лишь надеяться, что любовницы не обойдутся слишком дорого, ставки в азартных играх не станут чрезмерными, а пьянство не станет дороже первых двух развлечений.

– Понятно. – Уилл встал и вернулся к своему креслу. Похоже, у него исчезло всякое желание заигрывать или дразнить Джулию, лаская ее шею. – Вам не кажется, что уже поздновато наводить справки о моей репутации?

– Если бы ваша репутация оказалась порочной, а поведение было скандальным, я за три года, несомненно, узнала бы об этом. – Джулия встала и подошла к гроссбухам, сложенным стопкой на соседнем столике. Она знала в них толк. Эти гроссбухи не перечили, не играли словами и не смотрели на нее жадными глазами, способными обнажить ее душу. Джулия хотела сказать, что у него хорошая репутация, но не могла найти подходящих слов.

– Моя дорогая, можете не беспокоиться – я не люблю злоупотреблять спиртными напитками. Я хорошо играю в карты в пределах допустимого риска, и у меня нет привычки наведываться к шлюхам. – Джулия ничего не ответила, и он добавил: – Полагаю, вам также хочется узнать, содержу ли я любовницу, но вы стесняетесь спросить меня об этом прямо.

Джулия не собиралась заходить так далеко, ей не хотелось даже касаться этой темы. Сидя спиной к нему, Джулия пожала плечами, делая вид, будто ей это безразлично. Но все было не так. При одной этой мысли она почувствовала вспышку нелепой ревности.

– Допускаю, что у вас есть любовница.

– Нет.

Когда Джулия повернулась, тяжелая обложка гроссбуха, где фиксировались дела фермы, выскользнула из ее пальцев и захлопнулась.

– Но вас не было целых три года.

– До тех пор пока я снова не начал поправляться, у меня не было ни склонности, ни сил… для флирта. – Уилл снова начал что-то чертить, так что она не видела его лица, но его голос звучал решительно. – Обретя и то и другое, я напоминал себе, что у меня есть жена, которой я дал определенные обеты.

О! Джулия поверила ему. «Любому мужчине трудно признаться, – подумала она, – что его сила хоть как-то подвела его». Но это означало, что муж не просто влюблен. Долгое время Уилл хранил верность своей жене. Сдержанность, которую он проявлял к ней до сих пор, вызывала удивление.

Уилл дал обеты, Джулия тоже. У нее не было намерения отказывать ему в физической близости, хотя это ее страшно пугало. Но будь она проклята, если позволит сделать из нее безответную послушную жену. Этого не будет ни в постели, ни за ее пределами.

– В таком случае, думаю, мне следует с нетерпением ждать сегодняшнего вечера? – спросила Джулия. Эти слова она произнесла против своей воли, почти вызывающе, чем хотела. Джулия заметила по вспыхнувшим глазам Уилла, что она и возбудила и поразила его.

– Джулия, – заговорил Уилл хриплым голосом и встал, – можете не сомневаться – я устрою вам самый достойный прием.

– Мистер Уилкинс, миле… милорд, осмелюсь доложить, – страшно волнуясь, сообщил Геткомб. Джулия догадалась, что он волнуется из-за того, что не знает, к кому следует обращаться.

Управляющий был крепким и осторожным мужчиной родом из Центральной Англии, он обладал глубокими познаниями в сельском хозяйстве, чем восхищал Джулию. Ей потребовалось несколько недель, чтобы сломить сдержанность управляющего, когда тот обнаружил, что ему придется выполнять распоряжения женщины. Однако, убедившись, что Джулия знает, о чем говорит, и ведет себя решительно, отстаивая собственное мнение, он вскоре повиновался.

Теперь она заметила, что Уилкинс смущен, ибо не знает, кто здесь главный.