От сказки к сказке
Шрифт:
Поскольку жанровая специфика этих произведений до сих пор не описана, национальные указатели фольклорных сюжетов выделяют их в отдельную категорию в исключительных случаях, как, например, во фламандском указателе [Meyer 1921], причем при переиздании 1968 года раздел «этиология» был упразднен, польском [Krzyzanowski 1962] и норвежском [Hodne 1984]. И только четыре национальных указателя целиком посвящены этиологиям: финский [Aarne 1912], нидерландский [Sinninghe 1943], литовский [Кербелите 2001] и румынский [Brill 2005].
Международный указатель Аарне-Томпсона-Утера (ATU) не выделяет этиологические сказки в отдельный разряд, а в зависимости от типа сюжета и главного героя относит их то к сказкам о животных, то к сказкам об одураченном черте, то к волшебным, то к легендарным. Причем в кратком резюме редко упоминается этиологическая развязка. Из специфически этиологических сюжетов, то есть таких, которые обязательно имеют такую развязку, отмечу следующие:
ATU 55 «Звери строят дорогу (копают колодец)»
ATU 173 «Пересмотр продолжительности человеческой жизни и жизни животных»
ATU 200 «Собачьи права»
ATU 200В «Почему собаки обнюхивают друг друга»
ATU 221 «Выборы царя птиц»
ATU 234 «Соловей и медянка»
ATU 235 «Сойка одалживает у кукушки оперение, но не возвращает его»
ATU 294 «Месяцы и времена года»
ATU 425М «Змея-жених»
ATU 565 «Чудесная мельница»
ATU 751E* «Человек на луне»
ATU 758 «Разные дети Евы»
ATU 772* «Муха вместо гвоздя на груди у Христа»
ATU 773 «Соперничество Бога и дьявола»
ATU 779G* «Преступление против хлеба»
ATU 798 «Женщина создана из обезьяньего хвоста»
ATU 822 «Христос устраивает браки»
ATU 934H (4) «Происхождение смерти»
ATU 967 «Человек, спасенный паутиной»
ATU 980 «Неблагодарный сын»
ATU 981 «Мудрость спрятанного старика спасает королевство»
ATU 1169 «Обмен голов»
Наряду с этим многие сюжеты получают этиологическую развязку только в некоторых ареалах или вариантах, как, например, ATU 555 «Рыбак и его жена» и ATU 825 «Черт в Ноевом ковчеге». Кроме того, целый ряд типично этиологических сюжетов, как-то: «Распределение судеб и даров», «Почему у женщины нет свободного времени», «Почему дети не ходят с рождения», не отражены в международном указателе. Поэтому подготовленный нами с О. Беловой, А. Гурой и С. Толстой энциклопедический словарь «Восточнославянские этиологические сказки и легенды» и призван восполнить эту существенную лакуну [ВЭСЛ].
Тематика этиологических текстов
В идеале полный корпус таких текстов, объясняющих, как возник мир, откуда и как произошли населяющие его существа, каковы их отличительные свойства, должен был бы описать все мироздание как цельную и непротиворечивую систему, осветить истоки всех явлений природы и культуры. Однако на практике это не совсем так. Во всех этиологических корпусах, за редким исключением, подавляющее большинство текстов посвящено природе, недаром Денхардт озаглавил свою монументальную публикацию «Сказания о природе». В этой категории львиная доля текстов приходится на животных и птиц, причем, как показала Альбер-Лорка, наибольшим вниманием пользуются звери и птицы с высоким символическим статусом, а не те, которые в реальности широко представлены в данной стране.
По ее подсчетам, в среднем в каждой национальной традиции «комментируется» около тридцати видов, причем две трети из них птицы: кукушка, ласточка, ворона, ворон, аист и т. п. Среди животных преобладают домашние, как если бы этиологические рассказы преследовали исключительно практическую цель: аргументировать с помощью ссылок на Священную историю отношение человека к окружающим его животным (собака, кошка, корова, овца, лошадь). Среди популярных персонажей фигурируют также медведь, волк, заяц, летучая мышь. Некоторые категории живой природы полностью отсутствуют, как, например, бабочки, другие же возникают неравномерно. Так, рыбы и другие морские обитатели широко представлены в каталонском репертуаре и реже в других. Впрочем, записанные сюжеты часто отражают интерес собирателя, и отсутствие их в публикациях не означает их реальное отсутствие в фольклоре.
Художник Марта Фарина. Histoires merveilleuses des animaux. Paris: Flies France, 2017
Растения и их части занимают более скромное место. Некоторые, например осина и колос, становятся предметом этиологического комментария по всему континенту. Однако, как заметил Юрий Березкин, легенды о растениях обычно имеют относительно узкий по сравнению с сюжетами о животных ареал распространения [2017а: 33].
Кроме животных и растений объектами этиологического дискурса становятся небесные тела (солнце, луна и звезды) и в меньшей степени метеорология, например погода, гром и молния. Человек также дает повод для этиологических рассказов, причем комментируется как его физиология, так и его социальное бытие. Такими общеевропейскими сюжетами становятся слабость младенцев, подчиненное положение женщины, почему человек живет дольше животных (см. главу «“Век человеческий”, или Славянские сказочные параллели Эзоповой басни «Конь, бык, собака и человек»). Широко известны сюжеты о создании народов (см. главу «“Лишние люди”: европейские сказки о происхождении народов»), более узкий ареал распространения имеют сюжеты о возникновении профессий.
В европейском контексте выделяется цыганский этиологический корпус. В отличие от других главными темами в нем оказываются проблемы идентичности: почему у цыган нет родины, церкви, письменности, а также как произошли разные племена (см. главу «Распределение судеб и даров в европейских сказках»). Этиологии нечасто затрагивают культурную сферу, и легенды о происхождении артефактов и о правилах поведения встречаются редко и имеют локальное распространение.
Типология этиологий
Важной проблемой представляется онтологический статус этиологий. Оскар Денхардт выделял два типа этиологических повествований: «собственно интерпретирующий природу (этиологический)» и отвечающий на вопрос «почему?» и «произвольно интерпретирующий природу (произвольно этиологический)» [Dahnhardt 1907/1: X]. Немецкий исследователь Лутц Рёрих в книге «Сказка и действительность» [Rohrich 1956: 33–36] выделил три категории этиологических текстов: поучительные, развлекательные и «декоративные».
К первой он отнес тексты, в истинность которых верит и рассказчик, и его аудитория. К ней относятся тексты космогонического содержания. В восточнославянском варианте сотворение мира описывается тремя основными сюжетами: совместное творение суши Богом и Сатаной из земли, принесенной птицей со дна морского; борьба двух демиургов и низвержение Сатаны; сотворение человека.
Вторая категория состоит из текстов развлекательных, не содержащих мифологической истины и не воспринимающихся как сакральные. Речь идет о «простой игре ума» (blosser Spielform). Сам факт повествования должен прежде всего доставить удовольствие и рассказчику, и слушателю. К этому типу относится подавляющее большинство сказок о животных и растениях, в которых этиологическая развязка выступает как логическое развитие сюжета.
Безусловно, при разграничении этих двух категорий возникает ряд методологических проблем. Что придает этиологии статус верования? Как представляется, одним из признаков принадлежности к текстам первой категории служит нравоучение, содержащееся в сказке или легенде. Именно мораль, имеющая общечеловеческое значение, обеспечивает успех таких этиологий, как «Почему человек не знает часа своей смерти», «Почему стариков перестали убивать» или «Преступление против хлеба». Впрочем, и этот показатель может эволюционировать, и те тексты, что изначально воспринимались как предмет веры, впоследствии могут перейти в категорию развлекательных (например, ATU 798 «Женщина создана из обезьяньего хвоста»). Поскольку при записи этих текстов собиратели практически не интересовались отношением рассказчика к повествованию, то остается лишь строить догадки по поводу статуса той или иной этиологии. Однако критерий веры и правдивости, возможно, и не столь существенен. Можно согласиться с М. Альбер-Лорка, что важен сам факт упоминания происхождения, который выделяет животное, растение, явление из ряда тех, что лишены «генеалогии» [Albert-Llorca 2013: 16].