Чтение онлайн

Итак, чада мои, позаботимся о том, чтобы жить по воле Бога, дабы благоугодить Ему, чтобы Он упокоил нас навечно в Своих объятиях.

6

Проблема твоя, чадо мое, главным образом,— это проблема взаимоотношений со старцем. Я много раз говорил вам о том, что диавол чрезвычайно боится старцев и что любовь и вера к ним — сильная защита каждому слушающемуся ради любви Божией. Но кто допускает ошибки во взаимоотношениях со старцем, тот лишается безопасности и начинает падать. Потому и диавол, ведая это, тут же воздвигает брань против старца, стараясь раздуть его слабости 309 до такой степени, чтобы можно было убедить послушника в том, что от него он не получит никакой пользы, что старец сам плохо держится на ногах и так далее. И когда убедит его, получает прибыль. Но когда найдет его непоколебимым, уходит и открывает другой фронт. Редко послушник не бывает искушен такой бранью.

7

Старец пишет монахине

Дочь моя, имей любовь и уважение к геронтиссе. У кого нет немощей? Все мы повинны в страстях. Но это одно, а твой долг по отношению к твоей духовной матери — другое. Ты взирай на нее как на Самого Христа! И твое доверие к ней будет вменяться тебе как доверие к Богу.

Не желаю, чтобы ты лицемерила. Очень любезны мне искренность и прямота. Такими желаю видеть и своих чад. Исповедуйся истинно, слушай советы геронтиссы, верь тому, что она говорит тебе.

Если ты не принимаешь с верой её слов, то в результате начнешь осуждать, приходить в охлаждение, удаляться от нее. Тебе, как монахине, находящейся под покровительством геронтиссы, это не подобает.

Не должно осуждать никого, ни охладевать к кому бы то ни было, тем более к своей духовной матери.

Подвизайся возлюбить ее и смотреть на нее как на лик Христов. И тогда по своей вере пожнешь и плод. Сотвори сие и узришь истину.

Теперь, в Великую Четыредесятницу, я желаю, чтобы ты особенно понуждала себя. Храни молчание внешнее и внутреннее. Постоянно и неослабно помни о смерти. Огромна польза от такого поучения. Надо творить и возлюбленную молитовку. Понуждай себя ко все более тесному единению со своей геронтиссой и никогда не позволяй помыслу судить ее, потому что отцы сравнивают это с ожогом или тяжелым отравлением. Храни себя, чтобы не отпасть от геронтиссы, ибо в противном случае парализуется любой твой добрый подвиг.

Когда человек хранит абсолютное послушание по отношению к своей совести и исполняет то, что она указывает ему, тогда и она перестает обличать его. Не потому, что ослабел ее голос, но потому, что благодаря доброму послушанию ей уже не в чем обличать человека.

Апостол Иоанн говорит: когда совесть человека не обличает его, он имеет дерзновение к Богу 310 .

Невозможно человеку пройти по своему пути, чтобы где-нибудь да не преткнуться, потому что с одной стороны диавол, с другой — плоть, с третьей — мир постоянно создают трудности в его жизни. И человек претыкается по характерной для него невнимательности. Поэтому, упав, пусть тут же встает и просит прощения. Когда же он принесет должное покаяние, тогда и совесть, прежде обличавшая его, умолкает.

В трех моментах мы должны хранить свою совесть: в отношении к Богу, к ближнему и к вещам 311 .

Человек хранит свою совесть в отношении к Богу, когда избегает любого греха; к ближнему — когда не огорчает его, не осуждает, не клевещет на него, не соблазняет, не подталкивает его ко злу; к вещам — когда по невнимательности, нерадению или бессовестности не становится причиной поломки вещей или порчи продуктов.

Святой Феодор Студит много говорит об этой бессовестности. Когда ты видишь, что вещь горит или портится, и не берешь на себя труд сохранить ее,— это бессовестность. Когда твоя одежда рвется, а ты небрежешь о ней и она приходит в совершенную негодность,— это бессовестность. Когда можешь работать, но слоняешься то здесь, то там, то и это бессовестность. Когда ты оставляешь пищу, она прокисает и ты выкидываешь ее,— это бессовестность, потому что ты должен был позаботиться о том, чтобы ее съели до того, как она прокисла.

Стало быть, каким образом ни согрешит человек по отношению к материальным вещам,— все это бессовестность. И как бы он ни оскорбил Бога — это бессовестность.

Величайшее богатство — старание сохранить свою совесть ничем не отягощенной. Если же почувствует человек, что его что-либо уязвило, пусть исправит это тотчас, и снова придет в прежнее состояние.

Сколько раз нас обличала совесть! Чем более человек следит за совестью, чем более прилагает старания, тем точнее она руководит им. И чем точнее она руководит им и обличает его, тем к большей возводит чистоте.

Существует и так называемая лукавая совесть, приходящая часто под видом доброй совести. Но в сущности это лукавая совесть, извращенная, обращенная против Бога.

Лукавая совесть — это тот голос, который учит чему-то богопротивному, главным образом неправильным и извращенным вещам.

Добрая совесть своим началом, отправной точкой и основанием имеет смиренномудрие и послушание.

Лукавая совесть своим началом имеет гордость и непослушание.

Когда послушник не подчиняется старцу, когда противостоит ему, когда ему говорят одно, а он твердит другое, когда он не слушает, тогда у него есть так называемая самоуверенность. Таковая самоуверенность является лукавой совестью.

Смиренномудрие рождает добрую совесть. Чтобы человеку научиться или, точнее говоря, быть наученным доброй совести (ибо добрая совесть и лукавая переплетены, и человек часто задается вопросом: лукавая это совесть или добрая? Или думает: этому помыслу поверить или другому?), необходимо иметь смирение, а самое главное — находиться под руководством другого, того, кто выше его, своего старца и духовника, и совершать послушание во всем, что он скажет. Тогда постепенно человек начинает понимать, какой помысл злой, а какой — добрый; каковы приметы доброй совести и каковы — злой. Таким образом, с одной стороны, он благодаря руководству и наставлению духовника избегает падений, а с другой — научается по виду и характерным чертам различать лукавую совесть от доброй и становится совершенным человеком.

Вред терпят те, кто остается вне послушания, ибо человека убеждает и та, и другая совесть; одна стремится его спасти, а другая — уничтожить. И человек часто не знает, какую из них выбрать. Послушник защищен от этой опасности и понемногу набирается опыта в различении доброй и лукавой совести.

Авва Пимен имел два помысла и пошел к своему духовнику, чтобы рассказать о них. Духовник жил очень далеко. Авва ушел утром, а пришел вечером. Один помысл он сказал, а другой позабыл. Когда же, возвратившись, вставил ключ в дверь, чтобы отпереть келию, вспомнил второй помысл. Тогда он, оставив ключ в двери, вернулся назад, к старцу, чтобы исповедать ему то, о чем позабыл.

Когда духовник увидел его труд и тщание, сказал ему: «Пимен, Пимен, Ангелов пастырь! 312 Добродетель твоя прославит имя твое по всей земле».

Чтобы стать опытным и научиться различать добрую и лукавую совесть, нужно пройти через послушание. Если человек не прошел через послушание, то он несовершенен. Он может обладать дарованиями, прекрасной душой, совершать разные добрые дела, но ты увидишь, как он всегда будет хромать в отношении рассуждения и смиренномудрия. Именно послушание воспитывает человека и прежде всего дарует ему рассуждение посредством смиренномудрия.