Чтение онлайн

– Мне бы тоже хотелось создать собственное шоу, – после паузы заметила Роза. – Я разыщу всех в мире клоунов, заберу их из всех цирков, где они работают, и сделаю так, что они будут выступать в моем. А еще я найду самых-самых печальных клоунов. Мне понадобится кто-то, кто умеет кататься на велосипеде.

– Ну да. Тогда тебе нужно найти такого клоуна, который бы постоянно падал отовсюду и плакал.

В трамвае Роза вынула из кармана кусочек бумаги и огрызок карандаша. Листок она положила на сиденье между собой и Пьеро. И стала записывать все, что только что ему говорила.

– Мы сможем разъезжать по разным городам, о нас узнают во всем мире. Про нас станут писать всякие истории в газетах.

Пьеро выглядел заинтригованным. Он всегда жил только настоящим моментом, ему никогда не приходило в голову заглядывать в будущее. А Роза всегда смотрела далеко вперед.

– А наше выступление мы оставим на самый конец, – заявила она. – Давай сделаем огромную луну и будем вместе под ней танцевать.

– А если луна свалится нам на головы и убьет нас?

– Мы ее подвесим на очень прочных веревках.

– А как это представление будет называться?

Некоторое время Роза пристально смотрела на Пьеро. Потом перевела взгляд на свою бумажку, что-то на ней нацарапала и показала ему. Вверху листка печатными буквами было написано: ФЕЕРИЯ СНЕЖНОЙ СОСУЛЬКИ.

– Ну как тебе?

– Много клоунов, да?

– Все, кого сможем найти.

Они знали, что вместе у них работа спорится. Теплый, как святая вода, растаявший снег капал с шапки Розы ей на нос.

– Если у тебя хорошее шоу, ты с ним путешествуешь по всему миру. Можешь себе такое представить? – спросила она. – Укладываем все наши приспособления в поезда и на корабли и отправляемся в самые замечательные уголки мира.

– Мне никогда такое в голову не приходило. Какая чудесная мысль!

Пьеро какое-то время сидел, пытаясь принять к сведению эту новость. Он считал, что Розины мечты просто восхитительны.

– Но ведь это потребует огромной работы, – сказал Пьеро. – Я лично считаю себя очень ленивым человеком.

– Знаешь, мой дорогой, лениться сможешь, когда будешь лежать в гробу.

Трамвай остановился на их остановке, они сошли по ступенькам на тротуар, а потом вернулись на дорогу. Все вокруг укрывал снег. Они через поле направились к приюту. Верхний слой снега уже слегка затвердел и похрустывал под ногами, как корочка десерта крем-брюле, которого им в жизни не доводилось пробовать.

– Мне нравится, когда ты называешь меня «мой дорогой», – сказал Пьеро.

– Неужели?

– Ну да. Просто удивительно, как сильно мне это нравится.

– А почему тогда ты мне в ответ не скажешь что-нибудь в том же духе?

– Ладно… хорошо… как ты сегодня… любимая?

Они оба захихикали.

– Ну и что? Как ты теперь себя чувствуешь?

– Хорошо, очень хорошо.

– Правда?

– Да.

– Любимая.

– Дорогой.

– Любимая.

– Дорогой.

Они смолкли, глядя друг на друга. Снежинки летели вниз и падали им на нос, на губы, таяли на лице и румянили им щеки.

– Любимая.

– Дорогой.

Их губы блестели, алели и манили Розу и Пьеро друг к другу. Вот так в тринадцать лет они дали друг другу брачный обет.

Весной они продолжали походы в город. Все, что раньше им представлялось белой страницей, начинало обретать цвет. Распускавшиеся цветы были как нижнее белье, сорванное порывом ветра с веревок. С чугунных ворот свешивались орхидеи, как девушки в нижних юбках, спрашивавшие почтальонов, нет ли для них писем. Они ходили в город до осени, когда листья на деревьях стали как цветастые обертки для сладостей, как память о чудесных летних деньках.

Роза и Пьеро давали представления во всех значительных домах Монреаля. Они совершенно свободно говорили на двух языках и потому играли как перед зрителями, говорившими по-французски, так и перед англоговорящей аудиторией. Монреаль был самым восхитительным городом в мире. Ему хотелось поведать двум сиротам свои истории. А какому городу не хочется себя похвалить? Фавны на горгульях тянулись с фронтонов зданий, нашептывая о своих любовных похождениях. Толстый сом в оранжерее божился, что знает секреты фондовой биржи. Кони на скаку поднимали головы, готовясь к битве со статуями русалок на пруду. В витрине магазина игрушек электрический поезд без устали обегал вокруг малюсенькой горы, а внутри вагончиков дремали лилипутики-пассажиры в малюсеньких беретиках. В то время чувства Розы и Пьеро друг к другу становились все сильнее и глубже.

Так прошли два года. В 1929 году им исполнилось по пятнадцать лет, и то, что вскоре случилось, видимо, было неизбежно.

Когда они находились в приюте, их часто разлучали, как обычно разделяют девочек и мальчиков. Роза шла в спальню после причастия, когда увидела Пьеро. Он сидел на скамье у стены рядом с раздевалкой для посетителей. Лицо его расплывалось в широкой глуповатой улыбке.

– О чем ты думаешь? – осведомилась Роза.

– Не хочу тебе говорить, потому что, если скажу, ты можешь огорчиться и сильно разозлиться.

– Да ладно, скажи мне просто, о чем ты думал, и прекрати разыгрывать этот смешной спектакль.

– Можно я скажу тебе это на ушко? Мне не хочется, чтобы кто-нибудь, проходя мимо, услышал, что я тебе скажу.

– Никто нас не услышит.

– Если кто-нибудь еще узнает, о чем я думаю, я сгорю от стыда.

Роза наклонилась, чтобы ему было удобнее придвинуться поближе. Она чувствовала его губы рядом со своим ухом. Его дыхание касалось ее слуха раньше слов. Ей одновременно хотелось и отпрянуть от Пьеро, чтобы предотвратить неприятность, о которой он говорил, и приникнуть к нему. Двойственность этого ощущения донельзя ее озадачила.

– Мне хочется снять с тебя чулки, чтобы увидеть все твои пальчики на ногах. И каждый пальчик хочется поцеловать.

Эти слова Розу просто потрясли. Они ее потрясли потому, что она не вполне им поверила. Она, конечно, слышала всякие разговоры о том, что такие слова иногда произносят. Но Роза не приняла их за чистую монету. Ощущение у нее было такое, как будто он держал в руках стеклянную банку, в которой плескалась русалка. Или шел по улице и вел на поводке единорога.

Она уже разомкнула губы, чтобы ему ответить, но во рту у нее пересохло, а горло оказалось пустым, там совсем не было слов. Как будто она открыла холодильник, чтобы взять бутылку с молоком, а там было пусто.

– А еще мне хочется, чтобы ты коснулась моего члена. Просто взяла бы его в руку и очень сильно сжала.

Она бросила взгляд вниз и увидела, что его штаны вздулись.

– Он набухает и твердеет каждый раз, когда я думаю о том, что делаю с тобой такие вещи.

Сестра Элоиза заметила, что они шепчутся. Она быстренько проскользнула в часовню и зашла в раздевалку через заднюю дверь. Там она села на скамью и через вентиляционное окно стала слушать, о чем говорили Пьеро с Розой по другую сторону стены. Такие вентиляционные устройства были сделаны в каждом помещении, чтобы никто не мог остаться в уединении.