Чтение онлайн

Холодный голос. Злой. В нем ненависть и обида. А еще торжество, но последнего меньше – слишком мало, чтобы убивать с наслаждением. Но наслаждение и не нужно, когда тобой движет месть.

Кем приходился ему Мишель? Наставником? Кумиром?

– Он ведь тоже немало трупов оставил, – выдохнула я ему в лицо. – Древними так просто не становятся.

– Он был мне как отец! – его рука сжала мой подбородок. – Вы убили его. Рассказать, что вы, звери, сделали с моей сестрой? А с чужими братьями и сестрами? Матерями, отцами? Что делаете вы, когда касаетесь нас? Поверь, убийство по сравнению с этим – милосердие.

– Чтобы выжить, нам…

– Нужно калечить других. Понимаю, своя рубашка ближе к телу. Скольких выпила ты?

Немало. Оттого ответить ему нечего. И в глаза смотреть оказалось невероятно трудно. Он был из тех, кого мы лишаем кена. Кто от наших прикосновений сходит с ума. Бывший ясновидец, он сумел подняться выше, выпросив себе силу убивать хищных. И, наверное, его гнев оправдан, только вот… я хочу жить.

– Молчишь, – подытожил он и ослабил хватку щупалец. – Боишься ответить или все же стыдно?

– Мне не стыдно, что я родилась такой, – ответила я спокойно. Главное правило в переговорах с врагом – никогда не терять самообладания. И если нет шанса спастись самой, нужно тянуть время. Время сейчас – единственное, что отделяет меня от смерти. – В отличие от тебя, я не просила богов сделать меня убийцей.

– Верно, не просила. Они сами сделали. А убивать ты научилась потом.

– Защищаться, – поправила я.

– Итог все равно один.

Итог один. Мы – враги. И власть сейчас у него. Глупое желание воззвать к справедливости того, кто пришел сюда забрать жизнь. У него, наверное, свое понятие справедливости. Мертвый друг. Не суть, что я к этому никакого отношения не имею. Но оправдываться… В чем? Что я родилась такой, а он – нет?

И чего он медлит? Смотрит снова? И будто ждет этих оправданий. Серьезно думает, мне есть, что ему сказать? Что я настолько глупа, что начну молить о пощаде?

А щупальца у него гибкие, но боли не причиняют. Оглаживают жилу, будто примеряются, как лучше порвать. Поизящнее.

– Жаль, что ты такая красивая, – сказал он задумчиво. – Наверное, поэтому Мишель и хотел тебя. Никогда не понимал этого. До сегодня.

Он что, серьезно… клеится ко мне? Сейчас, когда внизу умирают мои соплеменники? Когда жила все еще ноет от прикосновений его щупалец? После всех тех слов…

Неприятно. Будто он считает себя выше других лишь из-за того, что у него есть оружие, способное меня убить. Хотя, возможно, действия его к красоте моей никакого отношения не имеют. У охотников есть еще один способ нас убивать – довольно… пикантный. Много девушек скади погибло так в прошлую войну. Никто еще не выживал от межвидовых соитий. Когда охотник находится на пике наслаждения, благодать выплескивается, и сердце хищной перестает биться. Такой секс, поговаривали, приносил охотникам еще больше удовольствия, чем просто убийство.

Теперь он смотрел совсем не зло, скорее с любопытством. Бесстыдно разглядывал меня и ухмылялся. А потом сделал то, чего я точно ожидать не могла.

Его губы были мягкими и настойчивыми. Язык – горячим. И дыхание…

Мята.

Я задохнулась. На секунду растерялась. А потом уперлась руками ему в грудь в попытке отодвинуть, отстраниться, вырваться. Тщетно. Он прижал меня сильнее, прикусил нижнюю губу, положил ладонь на затылок, лишая возможности вертеть головой.

Ну вот. Так я и умру. Здесь есть кровать, и дверь закрыта. И не страшно почти… наверное. Я ведь давно ни с кем не целовалась, обидно будет, если этот окажется последним. Кто бы мог подумать, что убийцы умеют так хорошо целоваться…

Свобода обрушилась на меня неожиданно. Меня перестали целовать, и жилу больше не сжимали цепкие щупальца. Только взгляд буравил – туманный, обжигающий. И большой палец поглаживал шею – ласково, щекотно.

– Странные у тебя способы убийства, – прошептала я и осеклась. Дерзость сейчас – не лучшая стратегия. Эффективнее было бы молчать и ждать помощи. Мое отсутствие заметят и придут, значит, просто нужно тянуть время.

– Это не он. Не способ, – ответили мне хрипло.

– Прелюдия?

– Предсмертный подарочек тебе от Мишеля, – охотник опалил дыханием мою щеку, но в голосе почему-то не было угрозы. Растерянность была. Отголоски обиды. Усталость еще – я-то знала, мои слова часто звучали так же, когда хотелось все бросить и сбежать, но не позволял долг.

Ему долг не позволял меня отпустить.

– Убери от нее руки или клянусь, я тебе их оторву!

Наверное, мне стоило выдохнуть с облегчением, ведь Полина сильна. Она убила немало охотников, а этот, пусть и сильный, но молодой. Ему достаточно будет одного удара сольвейга, чтобы уснуть навсегда. Сгореть заживо. И для меня это было бы избавлением. Местью за тех, других, с войны, которые навязали хищным свою власть и правила. Которые чуть не убили меня однажды.

Было бы. Но в тот момент я почему-то испугалась. Вздрогнула. И посмотрела на него. Высокий. Стоит в пол-оборота и усмехается. Глупец. Скольких таких может убить сольвейг?

Отчего-то стало его жаль. На секунду, может, на две – хищные ведь не должны жалеть охотников. Даже тех, которые тоже умеют сбрасывать маски. Которые видят в тебе личность, и, как от личности, требуют ответа. Пусть и за преступление, которого ты не совершала. Которые смотрят на тебя не как на пустое место. И выплескивают на тебя свою боль – как ушат холодной воды.

В конце концов, если бы он хотел меня убить, не стал бы ждать так долго. И точно уж не полез бы целоваться!

– Ты шла мимо, вот и иди, – расслабленно ответил охотник, делая шаг к Полине. И стал на один шаг ближе к смерти.

– Я бы попросила тебя удалиться, но очень хочется прибить. Так уж и быть, оставайся.

Она открылась. И развернула ладони в его сторону – маленькие, с замысловатой вязью линий. Смертельное оружие сольвейга – я не раз видела его в действии. Впрочем, убивали не они, а то, что копилось в жиле – белесый ароматный кен. Энергия, способная сжечь дотла, испепелить на месте.

Полина тоже шагнула к нам и покачнулась. Устала. Было видно, как вымоталась – наверняка там, внизу потратила немало, и теперь была на грани. Возможно, она его и не убьет. Ранит только, и у охотника получится сбежать, пока не вернется Эрик.

Потому что если не получится… Я помнила все, будто это случилось сегодня.

Полумрак и сырость подвала. Толстые цепи, они жалобно звенели, когда пленник шевелился. Стол, залитый кровью, а на нем аккуратно разложены орудия пыток. Они тоже в крови, и весь воздух, казалось, пропитался сладким, удушающим ее запахом.