Чтение онлайн

– Я помню, что ты сказал мне не приезжать, и я уважаю твои желания, но… Я не жду, что ты простишь меня, но хотела бы объясниться. Как только Альваро был вынужден заняться семейными делами, то сразу же попросил вести их отдельно. У меня и мысли не было, что тебя так это ранит. Мне казалось, что шеф занят решением исключительно деловых вопросов и просто не хочет тебя нагружать.

– Ты права, Мей. Ты ни в чем не виновата, и когда-нибудь я смогу тебя понять. Но это мы обсуждали по телефону. Зачем ты приехала?

Секретарь кивнула и даже слегка улыбнулась:

– Потому что я должна кое-что тебе рассказать. Я вспомнила об этом, когда ты позвонил, чтобы спросить про второй телефон Альваро.

Мануэль с интересом посмотрел на нее.

– Он обычно лежал у шефа на столе. Звонки поступали редко, и, как правило, отвечал сам Альваро, но иногда трубку брала я. И общалась всегда с одним и тем же человеком, который прекрасно говорил по-кастильски, но с сильным галисийским акцентом. Очень вежливый и образованный мужчина, сеньор Гриньян. Думаю, ты с ним уже знаком.

Писатель кивнул.

– В пятницу мы с шефом работали в его кабинете. С утра позвонил Гриньян – я это точно знаю, потому что Альваро назвал его по имени. А ближе к обеду поступил еще один звонок. Абонент на другом конце провода так кричал, что я, хотя и не могла разобрать слов, поняла, что он очень рассержен. Шеф попросил меня выйти, но ты же знаешь, что его кабинет отделен от моего только стеклянной дверью. Альваро какое-то время слушал звонившего, потом коротко что-то ответил и закончил разговор. Когда он вышел из кабинета, вид у него был озабоченный – ведь я хорошо знаю шефа. Он пробормотал, что ему нужно выйти за кофе или что-то в этом роде, и исчез. А потом телефон снова зазвонил. Я хочу, чтобы ты понимал: мне разрешалось брать трубку. Обычно я слышала какую-нибудь стандартную фразу, например: «Попросите Альваро, чтобы он мне перезвонил». Или: «Передайте шефу, что я отправил ему на почту документы на подпись». Я всегда отвечала что-нибудь вроде: «Да, обязательно». Или: «Он сейчас на встрече». Я хочу сказать, что хотя Альваро и старался отвечать на звонки сам, мне не возбранялось делать это. – Мей явно нервничала. Она прикусила нижнюю губу. – Телефон зазвонил, я немного подождала. Меня удивило, что номер, отображавшийся на экране, выглядел странно: всего три или четыре цифры. В офисе у Гриньяна несколько аппаратов, поэтому иногда его имя не высвечивается. Я взяла трубку и сразу же узнала характерный звук, который не слышала вот уже много лет: это падали монеты, абонент звонил из автомата. Это был не юрист, а какой-то другой человек. Он очень нервничал. Я и слова не успела сказать, как он заговорил: «Ты так просто от него не отделаешься, слышишь? У него есть доказательства, что ты убийца. И если ты ничего не предпримешь, он всем расскажет».

Мей замолчала. Тело ее обмякло, словно у марионетки, у которой отрезали нитки, и секретарь оперлась о подоконник, как будто долгая речь полностью ее истощила. Мануэль ошеломленно смотрел на нее.

– «У него есть доказательства, что ты убийца»? Так и сказал?

Мей кивнула и на секунду прикрыла глаза. Когда она их открыла, взгляд у нее был грустный.

– Я ничего не ответила и дала отбой. Телефон сразу же зазвонил снова. Думаю, человек в автомате решил, что связь прервалась. Я не стала брать трубку, а ушла за кофе. Нашла предлог, чтобы покинуть офис. Когда я вернулась, Альваро уже был на месте. Звонков больше не поступало, хотя позже я видела, как шеф разговаривает по айфону. Завершив беседу, он сообщил, что у него встреча с представителями компании «Славные подвиги» и что он немедленно уезжает. А по «официальной версии» проведет выходные в Барселоне, на собрании владельцев сети отелей.

Мануэль молчал и не знал, что сказать. У него возникло впечатление, будто он прошел через волшебное зеркало и оказался в параллельном мире, где происходящее не поддавалось никакой логике. «У него есть доказательства, что ты убийца». Кто этот «он»? Кто кого убил? Писатель прижал ставшие ледяными руки ко лбу и почувствовал уже знакомый жар, сжигающий его изнутри. Мей опустила взгляд, продолжая украдкой за ним наблюдать. Мануэль ее разочаровал – как и всех, кто ожидал, что он начнет биться в конвульсиях от боли. Ортигоса понял это по ее удивленной реакции, когда задал свой следующий вопрос:

– Ты знала, что Альваро настолько богат?

Секретарь смотрела на него с недоумением на лице. Мануэль понял, что плохо сформулировал мысль.

– Я имею в виду, что за последние несколько лет он, конечно, подписал ряд важных контрактов со спортивными и фармацевтическими компаниями, а еще с «Шевроле» и этой японской фирмой… как ее, «Такеши»?

– «Такэси», – поправила Мей.

– Точно. Но его юрист говорил о большом, просто огромном состоянии.

Секретарь пожала плечами:

– Да, можно сказать, что Альваро был весьма богатым человеком.

– Что ж, я знал, что дела у него идут неплохо, но даже не предполагал…

– Ты был занят другим. Путешествовал, писал книги…

«Занят другим…» Это что, упрек? Неужели он настолько оторвался от реальности? Закрывал глаза на очевидное? А окружающие считали его неинформированность не более чем чертой характера? Разве путешествия и книги – достаточное тому объяснение? Ортигоса попытался поразмышлять на эту тему, но сознание словно погрузилось в летаргический сон, настолько на него повлияла невероятная новость Мей.

– Мануэль, мне пора.

Он поднял глаза и увидел, что секретарь уже надела плащ и что-то ищет в сумке. Она протянула ему средних размеров ежедневник в черной обложке. Мануэль быстро схватил его и положил на столик, чтобы не видеть почерк Альваро.

– Я уже пролистала его, – сказала Мей. – Информация полностью дублирует электронный календарь. Но если не веришь, можешь посмотреть сам.

В ее голосе не было упрека. Осознание, что секретарь чувствует себя виноватой, одновременно разбивало ему сердце и дико раздражало. Мей снова принялась рыться в сумке, но на этот раз без особой цели. Она заметила, что Мануэль наблюдает за ней, и, отвернувшись к окну, прижала пальцем слезу, словно собиралась направить ее обратно, в уголок глаза. Писатель вдруг понял, что не знает, где она остановилась и как добралась до Луго.

– В каком отеле ты сняла номер?

– Ни в каком. Я возвращаюсь в Мадрид.

Ортигоса бросил взгляд на экран мобильного телефона.

– Но уже очень поздно. Если поедешь сейчас, то на месте будешь только в два часа ночи.

– После разговора с тобой мне стало не по себе. Я собиралась позвонить тебе, но поняла, что должна приехать и рассказать все лично. Я любила Альваро, и тебя люблю, и не хочу, чтобы ты считал меня предательницей.

Мануэля глубоко тронули ее слова. Тем не менее он продолжал сидеть на кровати и смотреть, как Мей роется в сумке, словно ища предлог, чтобы задержаться. Он хотел было встать и снова обнять ее, но решил, что пока не готов. Вместо этого сказал:

– Я не считаю тебя предательницей и благодарю за то, что ты приехала и все мне рассказала.

Неохотно принимая тот факт, что если Мануэль простит ее, то не сегодня, секретарь защелкнула замок сумки и повесила ее на плечо.

– Ну что ж, тогда я пойду.

Ортигосе стало ее жаль.

– Почему бы тебе не переночевать в Луго и не поехать завтра утром?

– Я никому не сказала, что уезжаю, даже мужу. Поддалась порыву… Повесила трубку и решила, что должна тебя увидеть.

Мей направилась к выходу, взялась за дверную ручку. Только тогда Мануэль встал с кровати.

– У меня пока мысли путаются. Но я хочу, чтоб ты знала: я тебе благодарен. Мы с тобой еще поговорим… позже. Сейчас я не в силах.

Мей поднялась на цыпочки, и Мануэль поцеловал и быстро обнял ее на прощанье, а затем закрыл за ней дверь.

Альваро читал, сидя на диване и поджав босые ноги с закатанными штанинами. Книги он глотал быстро. Принялся за рукопись рано утром и к обеду осилил почти половину из четырех сотен листов.