Открытая тайна
Шрифт:
Портрет себя
Необъектные отношения с собой означают не думать о себе как об объекте — любом объекте, физическом или ментальном.
Знать, что у себя самого нет абсолютно никаких объективных качеств, вообще ничего объективного, что отсутствуют малейшие следы объективности, — значит, конечно же, знать, что есть ты. А это, в метафизических терминах, — просто само отсутствие, само отсутствие отсутствия, абсолютное отсутствие какой бы то ни было объективной черты, природы, или качества, то есть отсутствие самой идеи отсутствия как присутствия воспринимаемого и сознаваемого.
Портрет тебя
Необъектные отношения с другими, со всеми феноменами — воспринимающими или невоспринимающими, — означают перестать рассматривать их как свои объекты.
Мы знаем, что как объекты они могут быть только видимостями в сознании — то есть они лишены собственной природы или качеств (как феномены). Это понимание представляет собой лишь устранение непонимания — того, что технически называют «неведением».
Мы знаем также, что наши объективные (видимые) «я» равным образом лишены природы и качеств, так что и предполагаемый субъект, и его предполагаемый объект сразу воспринимаются как видимости.
Тогда мы осознаем, что то, чем мы все являемся, на самом деле ничем не отличается, и это есть «единость».
В этом нет никакой «любви», поскольку любовь — это выражение отделенности, и эта незрелая форма возбудимости, называемая «эмоциями», замещается чистой эффективностью, тем, что, возможно, называют каруной и что ближе всего определяется словом «радость». Тогда мы не «любим» других: мы «есть» другие и наши феноменальные отношения с «ними» становятся простыми, прямыми и спонтанными. Это открытость, природа которой — радость.
35. «Где же, где?..»
I
Почему то–что–я-есть не внутри и не снаружи? Потому что я пытаюсь смотреть из «моей» собственной головы[10].
Это повсеместная нескончаемая ошибка.
«Моя» собственная голова не тот центр, из которого можно определить что–либо, кроме феноменального расстояния, и центр того–что–я-есть не там.
А где? Он вообще не где–то «там»: он в каждом «здесь», а каждое «здесь» находится в каждом «там».
«Моя» феноменальная голова не находится вне того–что–я-есть, потому что у того–что–я-есть нет никакого «вне», не находится она и внутри, так как у того–что–я-есть нет никакого «внутри».
Феноменально центр того–что–я-есть находится в каждом «где», а ноуменально — «нигде», потому что «где» и «нигде» абсолютно тождественны.
Когда я воспринимаю непосредственно, «моя» голова — лишь тщательная концептуальная интерпретация со стороны разделенного ума, объективирующего как субъект–объект, и затем эта концепция возвращается к своему источнику и берет «мою голову» с собой.
Когда, до концептуальной интерпретации, я воспринимаю непосредственно, умозрительный субъект этого умозрительного объекта также должен отсутствовать.
А если нет объективной «головы», не остается и никакого «меня», чтобы не иметь этот устраненный объект.
В этот момент я есть — но нет никакого момента и никакого «где», чтобы этот момент мог там не возникнуть, и никакого «я», чтобы быть.
Замечание: Эти несколько строк уводят дальше, чем их простое выражение — мысль Раманы Махарши из его последней поэмы. Я не знаю, это ли он хотел нам передать?
II
Достаточно ли просто спросить «Кто?». Или надо еще спросить «Где?» и «Когда?».
Нам кажется, что с устранением «Кто?» останется плотная объективная вселенная, завершенная во всех отношениях, кроме видимого провала наших драгоценных «я».
Но на самом деле все совсем не так! Желательно понять, что жизненное пространство каждого драгоценного «я» разделяет судьбу его субъекта, какова бы она ни была, поскольку все, что ощущается и познается органами чувств с его объективным возникновением, феноменально неотделимо от этого. Также длительность, выдуманная, чтобы все элементы или события могли развиваться в восприятии, больше не будет иметь видимого существования в отсутствие таких элементов или событий и средства их выражения.
Отсюда следует, что пока есть объективный «Кто?», будет и объективное «Где?», и также объективное «Когда?», но в отсутствие одного из них остальные также будут отсутствовать.
Но поскольку феноменальный «Кто?», как и феноменальная вселенная, не исчезает как видимость вследствие постижения, что все феномены — лишь видимости, отождествление с объектом разрушается, и последующее освобождение — это освобождение не только от «Кто?», но также от «Где?» и от «Когда?». Предполагаемый феноменальный «субъект» перестает верить в невозможное и узнает наконец, чем он всегда был и чем всегда была феноменальная вселенная, не знающая ни «Кто?», ни «Где?», ни «Когда?».
Но спектакль продолжается, как и феноменальный «субъект», каким бы пробужденным он ни был. Для него «Кто?» «Где?» и «Когда?» — ничего не значащие термины, хотя он продолжает использовать их, как это делают другие, — «другие», настолько же бессмысленные в их собственном понимании «смысла», как и то, Кем они могут «быть», Где они могут «быть», или Когда они могут «быть». И его единственная мотивация — стремление привести их к тому же пониманию нереальности того, что они принимают за реальное, и реальности того, что они считают выдумкой.
36. Quod erat demonstrandum[11]
Никто не верит, что он не существует,
Никто никогда не верил и никогда не поверит, что он не существует.
Почему так?
Потому что нет никакой сущности, чтобы верить, что она не существует[12].
Именно это имеется в виду, когда говорят, что она не существует и не не существует[13]. Тогда что же она такое?
Она есть отсутствие того, что не есть она,
То есть всего, чем она может себя помыслить.
37. Я-Я: Эта вселенная, которая есть мы
Когда субъект смотрит, субъект видит объект.
Когда субъект видится смотрящим на объект,
Субъект становится объектом и перестает быть
субъектом.
Когда субъект смотрит на самого себя, он
уже ничего не видит, поскольку видеть
нечего, так как субъект, не будучи объектом