Отродье мрака
Шрифт:
— Например, то, что у девчонки нет других причин тащиться с нами. И ещё, в отличие от некоторых, меня влюблённость не пугает. Я бы не делал из неё такой спектакль, будь я на твоём месте.
Фелинн явно получал удовольствие от копания в исподнем Арли, равно как от своего превосходства в познании женского пола. Закипая всё больше при виде его нахальной физиономии, Арли решил не оставаться в долгу.
— Значит, ты у нас знаток по части женских сердец, да? Бьюсь об заклад, на девушек ты впечатление производить горазд — но что с твоим отцом? Его впечатлить сложнее, верно? А то ведь у княжеского сынка нет других причин тащиться в поход с какими-то там Служителями! Сидел бы себе в Гроттхуле да наслаждался обществом наивных девиц, строя благородные мины!
Выпад оказался весьма удачен. Улыбка сошла с губ Фелинна, он насупился и сложил руки на груди, отводя взгляд к толпе.
— Что ты можешь знать, — ледяным тоном сказал он. — Хочешь ты или нет, сейчас вы останетесь вдвоём. Я пойду в кабак, прослежу, чтобы наш охотник не упился до смерти. Слыхал, тебе такие заведения посещать не следует…
Прежде чем он исчез, Арли снова заметил его наглую высокородную улыбку, а потом Фелинн скрылся за спинами прохожих. Арли огляделся — и понял, что опять остался один среди бурного потока людских тел, плывущих куда-то без ведомой цели и смысла. Точно так же он чувствовал себя, когда стоял посреди хальрумской площади с фонтаном, внутри которого лежали мышиные кости. Фелинн оказался прав — Арли не мог бродить по городу в одиночку.
?
Ночлежку тускло освещал единственный сальный огарок. Несса сидела на тюфяке и вертела в руках пуговицу, отвалившуюся от её кожаной рубахи. Войдя, Арли положил перед девушкой мешочек с грибами, а сам уселся на другом тюфяке, избегая смотреть на неё.
— Поешь, — сказал адепт. — Только немного, нам ещё на дорогу нужно оставить.
Несса поначалу гордо отказалась, но затем всё же вытащила несколько грибов и стала с жадностью уплетать их. Она была страшно голодна. Арли её поведение показалось забавным.
Когда она насытилась, долго молчали. Капли воды ритмично разбивались о пол пещеры. Где-то неподалёку попискивали крысы.
— Я не хотела тебя шантажировать, — виновато сказала Несса. — Просто боялась, что ты откажешься взять меня с собой.
— Ты верно заметила, я не способен тебя убить, — нарочито равнодушным тоном ответил Арли.
— Но ты убил Махо, когда он пытался… пытался…
— Я бы сжёг этого ублюдка ещё послушником, если бы мог, — голос Арли налился яростью. — Он заслуживал подохнуть, но я… я не думал, что это будет так… Наставник Грегори, мост, тень… Всё это навалилось на меня так не вовремя!
Несса пристально вглядывалась в его лицо — растерянное, искажённое гневом. «Он больше злится на себя, — думала девушка. — Ему пугает не то, что происходит, но то, как сам он принимает это».
— Ты другой, — осторожно проговорила Несса. — Я тоже теперь другая. Шествие нас изменило, мы уже не можем быть теми, кем были раньше… не можем ненавидеть друг друга, как раньше. И, верь мне, я напугана этим не меньше твоего. — Она немого помолчала, собираясь с мыслями и тщательно подбирая каждое слово. — Я только… только хочу, чтобы мы преодолевали это вместе. Ты видишь, как тяжко быть одному здесь, за стенами Цитадели. Теперь уже не отвертишься — мы оба переживаем одно… Нам не следует это отрицать, иначе…
Впервые за весь разговор Арли заглянул ей в глаза. Мысль, выраженная столь туманно, всё же возымела действие, ибо была искренней и отозвалась тёмплым огоньком где-то внутри него. Арли кивнул — и сложно выразить, сколько счастья, сколько нежной умиротворённости принёс Нессе этот короткий кивок.
Вновь пришла пора молчаливого уединения, как в той пещере под чарами штрата. На сей раз, однако, всё длилось недолго: изнурённая долгим переходом, Несса вскоре улеглась на тюфяк и крепко заснула.
Арли слушал ровное дыхание девушки, чувствовал её влекущий запах и вспоминал, как раньше бродил по галереям Цитадели, вслушиваясь в низкий, глубокий рокот Жерла. Этот рокот наполнял его тело вибрациями, почти столь же приятными, как те, что он испытывал сейчас, чувствуя близость Нессы. Но всё-таки теперешние его чувства были совершенно иными. Они не поддавались восприятию, ужасали его и в то же время насыщали его существование чистейшей эссенцией смысла.
Могла ли она испытывать то же?..
?
Служителя разбудило лихорадочное бормотание Друзи. Арли и не заметил, как уснул, хотя сам едва стоял на ногах после трёхдневного пути. Охотник мычал, брыкался и что-то невразумительно бубнил в пьяном беспамятстве. Должно быть, ему снилось нечто ужасное. Арли боялся заснуть, опасаясь, что во сне ему явится штрат или Боннет — или оба вместе. Но оказалось, кошмары сегодня зашли на огонёк к другому.
Несса по-прежнему тихо и мирно спала. Рядом с бормочущим и дергающимся во сне Друзи она казалась воплощением безмятежности. Арли вдруг задумался, как бы воспринял он гибель этой девушки. Горевал бы он по ней так же, как горевал по наставнику Грегори, или как Друзи горевал по своему брату? Эти вопросы звучали странно вдвойне, если вспомнить, что не так давно он едва не прикончил её собственными руками.
Воистину, Воля Пламени пустила его жизнь по неизведанному пути.
Арли повернул голову к лежанке Фелинна, но с удивлением понял, что не видит его и не слышит его дыхания. Это сразу привело адепта в беспокойство, ведь княжеский сын должен был возвратиться вместе с Друзи.
Крик. Едва слышный, сдавленный толстыми стенами Железных Нор, но вполне различимый для острого слуха Арли. Кричала женщина, где-то неподалёку от их ночлежки.
Арли поднялся, на ходу схватив с пола свой плащ. Как выяснилось позже, этим Служитель спас себе жизнь; но тогда он всего лишь взял одеяние, к которому уже успел прикипеть, просто по привычке. Случай в гнезде рудомолов мало того что был неясен сам по себе, успел ощутимо стушевался в памяти. Осталось лишь воспоминание о битве с жуками, в которой они с княжеским сыном сражались плечом к плечу, подставляя друг другу спины.
Арли вышел из ночлежки и двинулся в ту сторону, откуда, как ему казалось, слышался крик. Небольшие гроты, в одном из которых расположил их барон, находились в довольно уединённом месте; шум беспрестанной работы, переполнявший остальные Железные Норы, звучал как бы в стороне, и крик едва ли был слышен страже.
В дальнем гроте Арли услышал скребущие звуки, чередовавшиеся с отвратительным шипящим писком. Он возжёг Пламя и прислушался снова — но звуки уже стихли. Тогда Арли выставил вперёд ладонь и осторожно шагнул в пещеру. Поначалу он не увидел и не услышал ничего, но когда происходящее наконец обрело контуры, Арли забыл как дышать.
Девушку, лежащую на земле, он узнал. Это была служанка, которая набила для них тюфяки и оставила свечу; Арли догадывался, что ей же поручили приглядывать за гостями. Она лежала неподвижно, слабо, но различимо дышала. Из раны на её шее сочилась кровь.
Когти неведомого чудовища прижимали девушку к камням. Над уродливо-тощим, но гибким и сильным телом шевелились два омерзительных перепончатых крыла. Тварь вскинула голову на звук, и Арли даже не сумел как следует разглядеть её — только услышал леденящий кровь и режущий слух писк, исходящий из её пасти. Она бросилась на него с неуловимостью ветра, подувшего в склепе. Арли отчаянно махнул рукой, швыряя перед собой сноп искр, и только так сумел уберечь себя от немедленной гибели.