Чтение онлайн

Некоторое время я переваривал услышанное, поглядывая на сушеный анчоус.

– Да? Такое бывает?.. Ну хорошо, делаю вид, подчеркиваю – делаю вид, что верю. А каким же образом отец Димитрий так обстоятельно убедил нас идти за ним? Если на контакт он, по твоим словам, не способен?

– Разве это контакт? – сказал пренебрежительно пацан. – Это уловка. Манок. И не более! Нет, я хотел сказать, что если гул решил убить ради пропитания, убеждать его бесполезно. Как, впрочем…

Антон попытался крутнуться в кресле, но не достал ногами до пола. Это было так смешно, что я, глядя на него, совсем не к месту хихикнул. Он перехватил мой взгляд и засмеялся тоже.

И мы, как два идиота, сидели глядя друг на друга, и хохотали.

Наконец отсмеявшись, я стал очень серьезным. И представил на миг, что стало бы, увенчайся успехом нападение гула. А потом сказал:

– Долго бы ему пришлось ждать обеда! Сколько там времени нужно, чтобы тела разложились! Месяц? А в холоде – и того больше!

Антон махнул рукой.

– Это неважно. Можно и подождать!

– Но неужели патриарх не знал, кто у него в помощниках! Если знал о тебе, значит…

– Ничего это не значит! – Антон покачнулся в кресле. – Дай-ка эля… м-м-м пива!

Я наклонился в проход и крикнул:

– Можно еще два пива?

Девчонки засуетились.

– Я думаю, что к патриарху это не имеет никакого отношения! – продолжал Антон. – Он вообще посторонний! Гул, естественно! И разумеется, вовсе никакой не отец Димитрий! Скорее всего, каким-то образом убил того, настоящего, а сейчас просто слышал разговор! И если бы не ты, был бы у кого-то тройной запас пищи. А так… Боюсь, патриарх не дождется своего помощника… Нет, тут загадка в другом – что гул делал под Лаврой?

– Это логично! Там же склепы, кладбища, захоронения…

– Это нелогично! – перебил он меня. – Склепам и кладбищам уже много лет! А где брать пищу? Постоянную, а не перебиваться случайными подаяниями! А он жил и здравствовал, причем, думаю, не один. Там целая сеть тоннелей! Разве что…

– Ты же сразу понял, что это гул? – перебил я. – Так какого хрена мы поперлись в эти пещеры? А если б их было двое, трое? Лежали бы сейчас рядком… в районе Киево-Печерской Лавры.

– Это была проверка, – серьезно ответил пацан. – Ты ее прошел.

– Охренеть! – я воздел руки. – Ты серьезно? А если б я ее провалил? И что тогда с тобой делать?

– Но не провалил же, – резонно возразил мальчишка. – Я в людях ошибаюсь крайне редко. Но прими мои извинения.

– Да ладно, – махнул я рукой, – хрен с ним, это не существенно! Но сам гул разве как-то повлиял на общий ход событий? Если бы патриарх дал нам машину?

– Нет, – согласился Антон. – Но на общем фоне подозрительно.

– Особенно для меня! – подчеркнул я. – Это для тебя фон! Что ж ты его не вычислил сразу-то? А для меня это было главным событием! Даже затмившим прошивку бортовика!.. Блин, а я даже и не обкатал его как следует!..

– Зато сейчас обкатываешь самолет… Это мелочи!

Появилась стюардесса с двумя бокалами и прочей мелочевкой, быстренько расставила все и исчезла.

Правильный сервис. Уважаю!

– Мелочи, – согласился я, – все это мелочи… Ну ладно, отбросим мелочи… Гула сложно убить? Попади я в голову человеку, он бы… – Я щелкнул пальцами.

– Удар был достойным! – кивнул Антон. – Но не для гула. Остановить его можно огнем. Это наверняка. Кожа вспыхнет, как промасленная бумага, и он надолго выйдет из строя… Далее – отрубить конечности. Они в общем-то, регенерируются – но медленно, очень медленно…

– Насколько медленно? – заинтересовался я.

– Рука, отрубленная по локоть, будет расти где-то месяца две-три. Минимум. При наличии пищи, конечно! Обычно в таких случаях раненый гул глубоко закапывается в землю рядом с пищей, и закукливается. Покрывается такой пленкой и там растет, одновременно поедая падаль и не тратя сил.

– А как же насчет… э-э-э, туалета?

– Никак. Отходов у них нет. Как и отверстий для этого.

– Ну да. Зачем еще и отходы, после такой-то пищи!

– Согласен. Но мы отвлеклись. Дальше. Если отрубить голову, он умрет. Окончательно и бесповоротно. Но это сложно.

– Почему? Меч можно найти и в наше время. Или сделать… Из рессоры, например.

– Да хоть бы и топор! Голову ему отрубить не просто. Обычному человеку…

– Обычному! – хмыкнул я. – Обычный и курице голову не отрубит!

– Я говорю о физических возможностях! – возразил мальчишка. – Так вот, шея гула – это сплошной костяной воротник! Но если удастся – повезло. Что еще… Отравить – не знаю, если кто-то и пытался, то вряд ли успешно – существу, отдающему предпочтение трупному яду, вряд ли повредит какой-то другой… Не знаю.

– Ну, а застрелить?

– Сложно. Во-первых, сердца в обычном понимании, у него нет – это некое подобие сплетения эластичных мышц, выполняющих функции сосудов, с массой дублирующих каналов, в несколько раз больше человеческого сердца. Во-вторых, то, что у него вместо крови – настолько вязкое и густое, вроде смолы, что смерть от кровотечения ему не грозит.

– А в мозг? Мне кажется, это надежнее! Попасть в сердце – это еще не гарантия. К тому же, оно бывает и с правой стороны! – Заметил я.

Антон загадочно посмотрел на меня.

– В мозг – да, если попадешь… Но у гула нет мозга. Вернее, есть, но мозг этот рассеян по всему телу. В голове – лишь область, отвечающая за зрение. – Мальчишка постучал себя пальцем по лбу. – Так что, скорее всего, понадобится крупнокалиберный пулемет… Аккуратно превращаешь его в фарш – и дело с концом.

– По перечню все? Не считая ядерного оружия? – Я с интересом слушал мальчишку, и верил каждому его слову. Гул? Ну и что ж, вполне возможно. Что вообще в нашей жизни невозможно? Еще триста лет назад обычную электрическую лампочку могли посчитать колдовством, но из этого не следует, что искусственный свет – происки дьявола! Возможно, конечно, повторюсь, что я участвую в какой-то «скрытой камере», но…

– По перечню? Да, пожалуй, основное – все… Есть некоторые нюансы, правда, но это не столь важно…

Он помолчал, разглядывая убранство салона.

Не важно, значит… И такие знания в области гулов! И с Патриархом близко знаком… Хотя нет. Если учитывать фокус с самолетом, это Патриарх знаком с ним! Очень интересно… А если еще вспомнить эпизод с бокалом…

– А ты? Кто ты такой? – в упор спросил я.

– Я-то? – грустно усмехнулся Антон. – Сейчас уже, наверное, никто… А еще пару дней назад был Хранителем.