Чтение онлайн

Я на минуту прикрыл глаза. Шум моря успокаивал, но не на столько, чтобы уснуть. Хотя я здорово устал, и окажись сейчас подо мной панцирная сетка и набитый соломой мешок, вырубился бы за мгновение. Этой ночью мне поспать не удалось. Некогда было. Мама закатила очередной скандал и… все как всегда.

Спина резко зачесалась от соли. Затем я почувствовал зуд на ногах и руках. Чтобы везде почесаться, мне не хватило пальцев. Я вскочил, и стал растирать раздраженную кожу через одежду. Не помогло. Ощущение настолько отвратительное, что я едва сумел подавить отчаянный стон. И чтобы избавиться от него, решил отвлечься.

Газовки в помещении не горели, а в пушечные люки пробивалось совсем мало света, но краем глаза я уловил тусклый отблеск на стене в самом темном углу. Подошел ближе. Сердце екнуло. Под стеклянным футляром, перевязанным красной лентой, я увидел серебряный кинжал с золоченым гербом ОКПиН на резной рукояти. Ниже крепились ножны с гравировкой:

«Стратегии8-1 за отвагу и верность Объединенному Королевству Пандоры и Норны»

О-бал-деть.

Это особая награда, которую получал отнюдь не каждый капитан. Я ведь знал, что у него она есть, нам рассказывали на мироведении! Всего таких кинжалов в мире три, и один из них до сих пор ждет своего хозяина. Может быть, однажды им стану я.

Осторожно отвязав ленту, я снял кортик с креплений. Оружие не было боевым, но хозяин бережно отполировал его и наточил так остро, что я порезался, лишь слегка задев лезвие. Зуд, как рукой сняло. Я смотрел в собственное отражение в лезвии кинжала и не мог поверить, что все это произошло со мной.

Вдруг грозный лай служивого раздался совсем близко. Я понял: это не с причала. Зверь был прямо за дверью. В тот же миг весь корабль завибрировал. Паровой механизм запустили. Я кинулся к двери оружейного помещения. К счастью, она оказалась запертой на ключ. Пока кто-нибудь из стратегов не отопрет ее, я в безопасности. Но оставаться здесь и дальше нельзя. Кто знает, что со мной сделают, если я поплыву со стратегами зайцем. Была вероятность заслужить смертную казнь без суда и следствия. На такое я не мог пойти, особенно учитывая, что до межостровного перераспределения оставались считанные месяцы.

Машины зарычали, гребное колесо пришло в движение и вспенило воду. За дверью раздался голос, затем щелкнул замок, и мое сердце остановило бой. Я машинально сунул кинжал в сумку и, не помня себя от ужаса, кинулся к последнему пушечному люку подальше от колеса.

Дверь за моей спиной распахнулась. Скрежет звериных когтей о металлический пол резанул по ушам. Я не обернулся. Нырнул в ближайший люк и пролез под дулом. Но перевалиться через раму люка не успел, служивый цапнул меня за штанину и потащил обратно. Я, не глядя, ударил его по морде ногой, оттолкнулся от пушки и мешком свалился в море.

Последнее, что я услышал: жалобное поскуливание животного. А потом тело пронзило болью. Удар о воду оказался ничуть ни мягче удара о камни.

На миг я потерял ориентацию в пространстве. Сумка потащила меня ко дну, а я даже не знал, в каком направлении плыть, чтобы бороться с ней. Вокруг мутнели бесконечные морские воды, переполненные жуткими монстрами. Один из них ужалил меня в живот. Я замычал от боли, выпустив из легких остатки воздуха. Спасительный отблеск солнца попался на глаза, и я отчаянно заработал руками и ногами, стараясь вынырнуть. Минута борьбы, и мне это удалось.

Я судорожно вздохнул и закашлялся, отплевываясь от соленой воды. В носу жгло. Мокрая челка закрыла обзор. Вода стекала с нее и попадала в глаза. Побрал бы меня морской черт, надо было согласиться на стрижку, когда дедуля предлагал!

Корабль разворачивался. Гребное колесо приближалось, вспенивало воду, образуя новые волны. Я поднял взгляд на пушечный люк, из которого только что свалился, и увидел саблезубую морду служивого. Из соседнего люка выглянул стратег. Совсем молодой, едва ли старше меня. Он усмехнулся и помахал рукой.

Не знаю, что его так позабавило, но мне было не до смеха. Я развернулся и поплыл к берегу. Путь предстоял не близкий, но адреналин в крови здорово прибавил сил. И даже сумка больше не казалась мне тяжелой.

На берегу все еще толпились люди, но мне было плевать. Главное, выбраться на сушу, остальное потом. Живот неприятно потягивало. Боль не разгоралась в полную силу благодаря природной анестезии жировика, и я не понаслышке знал, что она лучше любой другой. А значит, вытаскивать паразита придется сразу. Через полчаса эта нехитрая операция превратится в адскую пытку.

Добравшись до берега, я скинул лямки комбинезона и задрал рубаху. Рядом с ранкой виднелся бугорок, в котором прятался жировик. Я зажал его пальцами, достал из сумки рисовальный прут, зубами согнул конец в крюк и засунул в рану. Боль пронзила ужасная, но минутная. Подцепив противную рыбешку, я выдернул ее из-под кожи и раздавил сапогом. Затем достал из сумки червячные краски, прижал к ране горлышком и аккуратно смочил. И вот это было по-настоящему больно. Даже слезы навернулись на глаза. Моя кровь слабо зашипела, смешалась с кровью чернильных червей и в мгновение свернулась.

Когда боль слегка отступила, я снова взглянул на корабль. Стратег со служивым все еще выглядывали из пушечных люков, а над ними на палубе стоял капитан.

Опершись рукой о холодный камень, я поднялся на ноги и внимательно вгляделся в его лицо. Готов поклясться: капитан смотрел прямо на меня. И, побрал бы меня морской черт, он улыбался!

Глава 2. Законопослушные подданные ОКПиН

Еще минуты три я сверлил взглядом уплывающий корабль, чуя спиной любопытные взгляды первораздельцев. Вот это шоу я им устроил! Их так шокировало произошедшее, что они и рта не раскрыли. Сверлили меня немыми взглядами, ожидая, что же будет дальше.

А вот я совсем не хотел этого знать. И так понятно: все закончится наказанием. Первораздельцы – боги этого острова. Любой из них может влепить мне штраф, назначить отработку или отправить на Исправительный остров. Даже ребенок! Право белого костюма – так мы это называли. Единственное, что не попадало под их юрисдикцию – смертная казнь. Такие решения могли принимать только верховные судьи и стратеги, а они уплыли в закат. В смысле, к горизонту. И слава Богам Пандоры! Проверять степень их лояльности я не хотел, да и испытывать терпение первораздельцев тоже, потому пустился бежать со всех ног и как можно дальше.

Я ждал, что хоть один учетник или комендант бросится за мной, схватит и влепит штраф, или запрет в тесной заводской комнатушке дожидаться стратегов, а те уже перевезут меня на Исправительный остров, откуда я никогда не вернусь. Но ничего такого не произошло. Белоснежная компания первораздельцев проводила меня взглядом и только. Всем было плевать на забравшуюся в раздел серую мошку. А значит, их головы были заняты более серьезными проблемами.

В два часа за ними прибудет другой корабль. Я взглянул на время. Мои часы поперхнулись морской солью, затрещали и выдали половину седьмого то ли вечера, то ли утра. Ясное дело, сломались. Форменные часы нам выдавали не для плавания, а чтобы на работу не опаздывать.