Чтение онлайн

– "Да, - подумал Понд, - поступки Гэхегена действительно часто требуют объяснения. В том-то и трудность, только... Господи, как тянет этот человек!" Одним словом, вся беда была в том, что Понд очень любил капитана Гэхегена, но, если бы его спросили, способен ли его друг на убийство, он скорее всего ответил бы, что способен, - гораздо более способен на убийство, чем на грубое обращение с кучером.

Внезапно, с исключительной четкостью, Гэхеген возник в его сознании. Он увидел его таким, каким видел в последнюю их встречу. Широкоплечий человек быстро шагал по улице; темно-рыжие волосы беспорядочно выбивались из-под легкомысленно сдвинутого набок серого цилиндра, а за его спиной по вечернему небу плыли легкие пурпурные облака, невесомые и яркие, как его судьба. Да, очень легко простить Гэхегена; во много раз труднее его оправдать.

– Мистер Льюк, - прервал молчание Понд, - сократится ли наша беседа, если я сразу сообщу вам все факты, свидетельствующие против Гэхегена? Он действительно часто бывал у миссис Февершем, прославленной актрисы. Не знаю почему - мне кажется, он любит другую женщину.

Во всяком случае, он проводил с миссис Февершем очень много времени, долгие часы, до поздней ночи. Если бы Февершем застал их за чем-либо предосудительным, он бы ославил их повсюду, затеял против них дело и Бог знает что еще. Я не собираюсь критиковать поступки вашего клиента, но, откровенно говоря, он жил только сутяжничеством и злословием, больше ничем. И если Февершем был вполне способен угрожать или шантажировать, Гэхеген - я не скрываю от вас - вполне способен применить силу; возможно, даже убить, особенно если речь идет о добром имени женщины. Вот что свидетельствует против Гэхегена. И должен сказать вам сразу, что я не верю в его виновность.

– К сожалению, это не все, - мягко заметил Льюк.
– Боюсь, даже вы поверите в его виновность, когда узнаете факты. Пожалуй, самым серьезным результатом наших розысков оказалось то, что капитан Гэхеген сделал три совершенно разных и тем самым взаимоисключающих сообщения о своих действиях или, точнее, предполагаемых действиях в ночь убийства. Даже если мы примем за правду одно из его утверждений, придется признать, что в двух случаях он солгал.

– Я всегда считал его правдивым человеком, - возразил Понд.
– Разве что иногда он лжет забавы ради. Как раз это показывает, что он не станет профанировать ради выгоды высокое искусство лжи. В обычных, житейских делах он всегда был не только правдив, но и очень точен.

– Даже соглашаясь с вами, - ответил мистер Льюк не совсем уверенно, мы все же не решаем загадки. Если он всегда так правдив и искренен, то, значит, нужны были особые, чрезвычайные обстоятельства, чтобы он солгал.

– Кому же он солгал?
– спросил Понд.

– В том-то и заключается тонкость и щекотливость дела, - сказал юрист, покачивая головой.
– В упомянутый вечер, насколько мне известно, Гэхеген беседовал с несколькими дамами.

– Да, он часто это делает, - заметил Понд, - А может, это они беседовали с ним? Если среди них случайно оказалась очаровательная особа из Пентаполиса по фамилии Эйза-Смит, я позволю себе предположить, что беседу вела она.

– Это чрезвычайно любопытно, - удивился мистер Льюк.
– Не знаю, как вы догадались, но среди них действительно была некая мисс Эйза-Смит из Пентаполиса. Кроме того, там была леди Вайолет Варни и ее сестра, леди Джоан. Именно последняя из названных дам была его первой собеседницей. Насколько я понимаю, это вполне естественно. Как вы сами заметили, он действительно привязан к этой даме, ибо то, что он сказал ей, ближе всего к истине.

– А!
– сказал мистер Понд, задумчиво подергивая бородку.

– Джоан Варни, - серьезно продолжал юрист, - сообщила совершенно точно, еще не зная о трагедии, что, прощаясь с ней, капитан Гэхеген сказал: "Я иду к Февершемам".

– И вы считаете, что это противоречит двум другим утверждениям, сказал мистер Понд.

– В высшей степени, - ответил Льюк.
– Ее сестра, известная актриса-любительница, леди Вайолет Варни, остановила его у выхода, и они обменялись несколькими фразами. Прощаясь, он совершенно определенно сказал: "Я не иду к Февершемам, они еще в Брайтоне", или что-то в этом роде.

– А теперь, - сказал, улыбаясь, мистер Понд, - мы подошли к моей юной приятельнице из Пентаполиса. Кстати, что она делала у Варни?

– Гэхеген столкнулся с ней на пороге, как только открыл входную дверь, - ответил мистер Льюк, тоже улыбнувшись.
– Она явилась в чрезвычайно восторженном состоянии брать интервью у Вайолет Варни, "актрисы и общественной деятельницы". И она и Гэхеген не такие люди, чтобы не заметить друг друга. Гэхеген перекинулся с ней несколькими словами, затем приподнял серый цилиндр и сказал, что идет прямо в клуб.

– Вы в этом уверены?
– спросил Понд, озабоченно хмурясь.

– Она в этом уверена. Такое заявление привело ее в ярость, - ответил Льюк.
– По-видимому, у нее, как у всех феминисток, какие-то предубеждения против клубов. Она считает, что мужчины туда ходят, чтобы напиваться до бесчувствия и рассказывать анекдоты, порочащие женщин.

Кроме того, он задел ее профессиональное самолюбие. Вероятно, она хотела продлить интервью для своей газеты или для себя самой. Но я могу поручиться, что она вполне добросовестна.

– О да, - подтвердил Понд горячо и в то же время печально.
– Она безусловно добросовестна.

– В том-то и дело, - сказал Льюк с приличествующей случаю мрачностью.
– Мне кажется, при данных обстоятельствах ход его мыслей вполне объясним. Он проговорился девушке, которой привык говорить правду. Возможно, тогда он еще не решился на преступление; возможно, он еще не вполне его обдумал. Но потом, беседуя с менее близкими ему лицами, он понял, как неумно было бы говорить им, куда он идет на самом деле. Сперва ему приходит в голову довольно грубая уловка; он просто говорит, что не идет к Февершемам. Затем, беседуя с третьей из женщин, он придумывает гораздо лучшую ложь, достаточно неопределенную, не привлекающую внимания, и говорит собеседнице, что идет в клуб.

– Могло быть и так, - ответил Понд, - а могло быть...
– И первый раз в жизни он последовал небрежной манере мисс Эйза-Смит, оставив фразу незаконченной. Он молча уставился вдаль, по-рыбьи вытаращив глаза; затем подпер голову руками, пробормотал: - Простите меня, пожалуйста, я немножко подумаю, - и снова погрузился в молчание, сжимая ладонями лысый череп.

Через некоторое время бородатая рыба показалась на поверхности, на этот раз с новым выражением лица, и заявила резким, почти сердитым тоном:

– Мне кажется, вам очень хочется доказать виновность бедняги Гэхегена.

Лицо мистера Льюка утратило наконец свою безучастность и впервые приняло жесткое, почти жестокое выражение.

– Вполне естественно, что мы хотим привлечь к ответственности убийцу нашего клиента, - ответил он.

Понд наклонился вперед, и взгляд его пронизывал собеседника, когда он сказал:

– Но вы хотите доказать, что убийца - Гэхеген.

– Я представил доказательства, - угрюмо сказал Льюк.
– Свидетельницы нам известны.