Чтение онлайн

— Серёжа, то, что ты — наш дорогой человек, ничуть не мешает тебе быть одновременно нашей участью, так что не прибедняйся.

А что тут ещё скажешь, если это правда?

Долгов хмыкает и, откинувшись на подушку, с тяжёлым вздохом прикрывает глаза. Мои едва не следуют его примеру, спать хочется невыносимо.

В последние дни сонливость стала моим неизменным спутником. Я только и делаю, что зеваю и пытаюсь не заснуть на ходу.

Как лошади могут спать, стоя, скоро будет для меня, однозначно, не вопрос. Но, надо признать, в этом состоянии полудремы есть несомненный плюс — Долговский кризис, да и все вокруг стали восприниматься с сонной безмятежностью и спокойствием. Это ли не счастье?

Словно в ответ, чувствую, как меня аккуратно укладывают на мягкую подушку, нежно поглаживая по щеке. Я вздрагиваю, выдернутая из очередной внезапной спячки и сразу же сталкиваюсь с мягким, ласковым взглядом Долгова.

— Спи, спи, котёнок, — шепчет он.

Спросонья ничего не понимаю, да и как вообще этого человека поймешь? Ещё десять минут назад он готов был слать меня и мои идеи к чертовой матери, а теперь вот смотрит с безграничной нежностью, как на самое сокровенное чудо в своей жизни.

О чем он думает, выяснять как-то не с руки, иначе закономерных вопросов не оберешься, а пока не самый подходящий момент для радостных вестей, поэтому натягиваю нервозно-неловкую улыбку и чего-то там лепечу про то, что ночью плохо спала. Все это сопровождается совершенно глупеньким хихиканьем, как у дурочки, стащившей конфету из-под строго надзора и это полный провал. В который раз убеждаюсь, стань я актрисой, «Золотую малину» переименовали бы в «Настю Долгову».

Одно утешает, Серёжа наверняка аплодировал бы громче всех, заявляя что-то типа «успех, он и в Африке успех, даже со знаком минус.”

Сейчас же он просто заботливо угукает и, поправив мне одеяло, с ласковой снисходительностью сообщает:

— Отдыхай, Настюш, завтра полетим в твой Мюррен.

Сказать, что я офигела — не сказать ничего. Сон мгновенно снимает, как рукой.

Приподнимаюсь и открываю рот, чтобы выразить своё возмущение. Ведь эта сволочь все нервы выкрутила из-за этой поездки! Но, заметив смешинки в любимых (в эту минуту исключительно бесящих) глазах, проглатываю крутящиеся на языке маты и просто устало киваю, хотя мысленно уже отсидела ни один срок и вышла на свободу.

Что поделать, такая вот «участь»?!

Следующий день по части суеты и суматохи можно сравнить разве что со свадьбой, с которой сбежала невеста. Выписка, радость наших детей, нескончаемые звонки друзей, сборы, сопровождаемые криками, спорами и непрерывными вопросами: «А где мы будем жить?», «А мы пойдём в горы?», «А мы увидим волков?», «А мы будем кататься на лошади?», «А там есть супермаркет?», «А мы же поедем в супермаркет? Ну, поедем же?!».

Да, нам достались дети, которые канючат не игрушки, а походы в супермаркет. И я их понимаю: то, что для среднестатистического человека обыденность, для моих детей редкий опыт и навязанная кино картинка про счастливую семью.

Долгов, как всегда, шутливо бурчит, что полжизни рвал жопу не для того, чтобы ходить за продуктами, как в музей, но детям его сарказм до лампочки.

— Музей — это отстой, — экспертно заявляет Кирюха и Сереженька, будучи отцом пятерых детей, знающим, как привить ребёнку любовь к искусству, просто соглашается:

— Ну, тут не поспоришь.

Я бы, конечно, повозмущалась, но все, чего мне хочется — это поскорее оказаться в джете и немного прикорнуть. О полноценном сне не стоит даже мечтать, когда у тебя в наличии два неугомонных сорванца, тихенькая шкода и великовозрастное заводило. Того и гляди, как бы вас не высадили с собственного самолета.

Конечно, можно было взять нянь, помощников, но мне хотелось, чтобы это время перед Новым годом мы провели исключительно в семейном кругу, насколько это вообще возможно, конечно.

Без охраны и хотя бы одного ассистента все-таки уже не поездишь. И, честно признаться, сейчас я этому рада, как никогда.

То ли за два месяца отвыкла, то ли сказывается беременность, но мы ещё даже в аэропорт не приехали, а я уже готова повеситься. Одно радует, Серёжа в отличие от меня заметно оживляется и даже включается в очередной странный спор детей из серии «кто победит в шахматах: человек, что умеет видеть будущее или тот, кто читает мысли».

— Конечно, ясновидящий, — громко объявляет Никитос.

— Да с чего бы? — возражает Сена.

— А потому что он может увидеть, что угодно, а мысли показывать телепату, какие будет выгодно, — поддерживает брата Кирюха.

— Вообще-то будущее может меняться в зависимости от решений человека. Элис в «Сумерках»…

— Только не «Сумерки»! — раздаётся единодушный хор сыновей, и даже сквозь дремоту я их неистово поддерживаю.

Пусть мне понравились фильмы, и Эдвард Каллен весьма хорош, но слушать о нем двадцать четыре на семь — та ещё прелесть. Но, видимо, все мы в тех или иных аспектах немного «участь» для своих близких.

Сев в джет, дети продолжают спорить о существовании вампиров, кто-то из охраны вставляет веселые комментарии, а мне весь полёт снится, как я с моим личным кровопийцей бегу по горам и любуюсь переливающейся на свету «кожей убийцы».

По приезде начинается новый виток суеты: крики, споры и даже драки за комнаты, хотя мне абсолютно непонятные. Из каждой открывается просто фантастический вид. Завороженная, замираю перед панорамным окном гостиной и не могу оторвать взгляд.

Альпийский воздух кружит голову, а величие заснеженных гор, теряющихся в ласково-льнущих к верхушкам, облаках поражает даже столь искушенный взор, как у нас с Долговым, замершим рядом.

Не знаю, сколько мы так любуемся, но дети успокаиваются, и наступает благословенная тишина.

— Напоминает Горный, — тяжело вздохнув, нарушает ее Сережа. Он смотрит вдаль с затаенной печалью, от которой внутри начинает тихонько свербить.

Хотела бы я сказать что-то ободряющее, но слов нет, одно лишь сожаление. Пусть сама я от любви к родине далека, но мне несложно понять подобную сентиментальность.

Когда большая часть жизни прошла в стране, куда теперь путь заказан, это оставляет неизгладимый след. И хотя суть поездки сюда была наоборот утолить Сережину тоску по родным местам, я, уверенна, мы не пожалеем.

Долгов явно не выглядит грустным, когда начинает нести чушь на тему собственной смерти и похорон. Требование у него всего одно, чтобы прах развеяли в сенокос над каким- нибудь сибирским полем, где его мятежный дух смог бы вдыхать запах свежескошенной травы и вспоминать, как раскладывал меня на теплых копнах.

Что ж, дебильные шутки в случае Сереженьки — хороший знак. И спустя неделю я могла в этом не сомневаться.

Депрессия и апатия отступали, Серёжа все чаще улыбался, подшучивал над всеми вокруг и много времени посвящал детям. Пока я, дорвавшись, наконец, до бесплатного беспробудно спала, Долгов креп и возвращался к привычному образу жизни, и своему неубиваемому жизнелюбию.