Чтение онлайн

— Всё. Говори теперь.

Ланской смотрел на меня пару секунд, потом рассмеялся.

— Ты серьёзно, Синеглазка?

— Хватит так ржать, соседей пожалей!

— Да как тут не ржать-то? Это, по-твоему, поцелуй? — продолжал он смеяться надо мной.

— А что это, по-твоему? — развела я руками. — Поцелуй и есть.

— Это детский сад, Диана, — посмотрел он в мои глаза. — Целуй нормально, иначе ничего не узнаешь.

— Как нормально? — начала нервничать я и тянуть время. Не хочу я его целовать, но узнать, кто стал Джульеттой, очень хочется.

— Как взрослые это делают, — он сделал шаг ко мне и обвил мою талию руками. — Поцелуй в губы. И с языком.

Первое желание было избавиться от его тепла и ощущения соприкосновения с моим телом, и я нажала руками на его грудь. Потом поймала на себе его взгляд из-под приподнятых бровей.

О боже, ещё и с языком он хочет! Покраснела. Я и не умею. И вообще, это же гадость. Неужели ему нравится, когда кто-то шарится в его рту своим языком?

— Заставлять я тебя не стану, — отпустил он меня, видя сопротивление. — Или ты делаешь это, или я ухожу.

— Мир, я тебя поцеловала, — настаивала я на своём.

— Не так, как я хотел.

— Надо было ставить задачу яснее!

— Учту в следующий раз.

— Ты собрался ещё не раз меня так шантажировать? — возмутилась я.

— Ну, у меня ещё и фотка со Стасиком осталась, помнишь?

— Ты её не удалил?

— Пока нет. И пока не показал ректору. Но это пока.

Насупилась. Вот козёл же. Мог бы и удалить уже, сколько раз он получал от меня то, что хотел. Или это далеко не всё и он не намерен останавливаться на поцелуях? Его аппетиты каждый раз растут, и я не знаю, как ему противостоять.

— Твой поцелуй тянул только на: Фёдор сказал, что роль Джульетты получит… Девушка!

— Ну, хватит придуриваться, Мир, — сложила я руки на груди. — Я тебя поцеловала! Так нечестно.

— Так маму свою целуй, а не меня.

— Я тебя вообще никак не хочу целовать, понятно?!

Он перестал улыбаться. Взгляд стал холодным и острым. Его задели мои слова.

— Понятно, — поджал он губы. — Тогда ложись спать.

Он развернулся и пошёл к двери. Мне хотелось гордо остаться на месте, но любопытство взяло надо мной верх.

— Ладно, — сказала я ему в спину, и Ланской остановился.

Медленно обернулся на меня.

— Что тебе? Что "Ладно"?

— Я тебя поцелую, — робко ответила я.

— А мне уже не надо, — покачал он головой. — Ты только что сказала, что такого желания у тебя нет.

Растерялась. Блин, я что — всё испортила? Мне теперь ещё уговорить надо ЕГО на поцелуй?

— Мир, ну прекрати уже издеваться…

Он всё же вернулся. Подошёл почти вплотную и смотрел на меня снизу вверх.

— Тогда хочу не просто поцелуй.

— А что ещё? — совсем оказалась в замешательстве я.

— Хочу такой поцелуй, который понравится мне.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно уточнила я.

— Ты проштрафилась, и правила изменились, — ответил он.

— Что это означает?

— Тебя целую я. А ты не сопротивляешься.

При этих словах он опять сгрёб меня своей лапой и притянул к себе. Толкать его я не стала. Осторожно оставила свои ладони на его груди — на тот случай, если Мир всё же решит перегнуть палку. Я сама не понимала, что испытываю. Внутри огромный протест, но в то же время мне и самой вдруг стала нравиться эта игра. Игра на грани, словно бег по острию ножа. Словно мы делаем что-то запретное… Меня волновали его губы, которые он разомкнул и приблизил к моим.

Пискнула от неожиданности, когда он вдруг подхватил меня на руки и усадил на себя. Большие руки оказались прямо на моей попе, как тогда, в бассейне. Только сейчас, наедине, это прикосновение к моим ягодицам даже через джинсы казалось слишком интимным.

— Ты что…делаешь? — спросила я, теряясь в словах.

— Ты мелкая. Так будет удобнее.

Мне пришлось обхватить его шею и прижаться к крепкому телу ещё плотнее, чтобы не потерять равновесие. Его лапы на моём заду, серые глаза напротив моих и горячее, тяжёлое дыхание на моих губах заставляли меня дрожать то ли от страха, то ли от злости на Ланского, то ли от предвкушения…

— Но я не…

Договорить он мне не дал. Его губы накрыли мои, оставив лишь невнятное бормотание. Голову тут же повело, будто я опьянела, едва наши губы соприкоснулись. Напористые движения заставляли мои губы поддаваться ему, а мужские ладони сильнее сжали мои бёдра. Всё смешалось во мне. Было жутко стыдно за эту позу, в которой мне приходилось обвивать его ногами, чтобы удержаться. От ощущений, когда он мял мою попу или гладил её, тоже было стыдно… Но приятно. А сам поцелуй… От нежной ласки я закрыла глаза. Больше невыносимо было смотреть на него.

Поцелуй набирал обороты, а внизу моего живота тоже что-то начинало происходить. Как вечером в гримёрной комнате. Кончик языка прошёлся по моей нижней губе, потом по верхней. Ещё раз, потом ещё. Мне захотелось вдруг застонать, до того я наслаждалась этими ощущениями, но я сдержалась. Только дыхание меня и выдавало — тяжёлое и рваное. Миру же захотелось большего. Он попытался проникнуть меж моих губ внутрь. Но наткнулся на мои зубы.

— Разомкни губы, — сказал он негромко.

Я же проявила упорство. Сжала их плотнее. Хватит и этого с тебя, Ланской. Покачала отрицательно головой.

В ответ Мир довольно больно потянул меня за мой конский хвост на затылке.

— Ау, придурок! Ты…

Его язык оказался внутри меня. Выписывал восьмёрки, от которых кружилась голова. Я просто негодовала и даже треснула его кулаком по плечу. Сволочь… Но побороть его мне не по силам. Наглый мажор будет целовать меня столько, сколько захочет он.

Стало жарко, особенно в районе бёдер, и мне снова захотелось их свести вместе в надежде утолить эту странную жажду, природу которой я понимала лишь отдалённо. Когда я крепче сжала бёдра Мира своими ногами, он шумно выдохнул и прижал меня к себе ещё сильнее.

Я запротестовала и открыла глаза. Я чувствовала через его джинсы твёрдый член, на который он практически меня усадил. И не просто усадил, а стал прижимать к нему мои бёдра как можно теснее и…тереться. Он сжал мои ягодицы пальцами крепче и шумно выдыхал, наслаждаясь процессом, при этом не отпустив моих губ.

Нет. Это слишком… Я не хочу так.

Отчаянно завертела головой, руками давила на его грудь, пытаясь добиться свободы. Ланской понял, что всё изменилось и я перестала принимать его поцелуй. Он спустил меня и разжал пальцы, позволяя уйти. Я опустила глаза вниз и отступила от него на шаг. Было так противно от самой себя. Что я ему позволила делать, и что мне это… было одновременно неприятно и приятно. Приятно — физически, но не морально.