Чтение онлайн

–  Дай посмотреть.

Линзы протянули повестку, и Шар внимательно ее изучил.

–  А зачем идешь? Пусть сами приходят, если им нужно.

–  Привычка, - Линзы пожали плечами.
– Кум вызывает - ты и идешь. Это уже не то что в крови - в костях.

–  И не знаешь, что за дело?

–  Знаю, что дело не мое. Но им-то что. Когда они по делу хватали? Мне бояться уже нечего. Кому я нужен? Меня сажать незачем. А и посадят, так не привыкать: словно к себе домой вернусь.

Старческая болтливость явно брала свое; еще недавно Линзы отличались суровой немногословностью, предпочитая держать свое мнение при себе, да и вообще не говорить, когда не спрашивают. А о разглашении самого предмета разговора и речи быть не могло. Кстати, эту полезную привычку оба приобрели в далекой молодости.

–  Ну, суши сухари.

–  А чего их сушить? Они у меня всегда насушены. Сидор еще с тех времен. С ним и пойду.

Бильярдный Шар задумчиво смотрел себе под ноги, хмурил брови и что-то чертил тростью.

–  Но валидол-то прихвати.

–  Ерунда этот валидол, - отмахнулись Линзы.
– И ни к чему. Меня повесткой не испугаешь.

Шар явно хотел спросить о чем-то, но сдерживался.

–  Ну, удачи тогда. Завтра как обычно?

–  Ну да, - кивнули Линзы, давно подготовленные жизнью к тому, что день завтрашний может и не настать.

Они тяжело поднялись со скамьи и разошлись, больше уже не прощаясь. Линзы, зажав под мышкой шахматную доску, побрели к автобусной остановке. Бильярдный Шар, опираясь на трость, пошел к многоэтажке, он жил рядом с парком. Ветер налетел, дернул шляпу, и Шар придержал ее.

* * *

–  Присаживайтесь, Василий Андреевич, - следователь прокуратуры, невысокий мужчина лет сорока, указал на стул.

Обычный кабинет, каких тысячи. Бездушная канцелярщина: казенная угроза, впитавшаяся в стены.

Мощные Линзы, назвавшие себя и застывшие на пороге, снялись с места.

–  Присаживайтесь, в ногах правды нет, - повторил следователь.
– Меня зовут Константином Анатольевичем. Очень любезно с вашей стороны так вот сразу прийти. Народ-то нынче пошел несознательный.

Линзы, коротко кивнув и не проронив ни слова, устроились на краешке стула. Константин Анатольевич мельком взглянул на сидор, который старик и вправду прихватил с собой.

–  Собственно говоря, вызывал вас не я, - сообщил Константин Анатольевич, вставая из-за стола с телефоном в руке.
– Я здесь хозяин, а побеседовать с вами хочет мой гость. Никита Владимирович!
– обратился он к невидимому собеседнику - Да, уже здесь. Милости прошу.

Дверь распахнулась почти мгновенно, как будто названный гость уже некоторое время караулил в коридоре, хотя Мощные Линзы могли поклясться чем угодно: там только что никого не было. Вошедший субъект был очень высок и угловат, как-то обманчиво нескладен; опытные Линзы, однако, безошибочно угадали в нем гибкого тигра. За свою жизнь они предостаточно насмотрелись на эту публику.

Никита Владимирович, приветствуя, протянул Линзам руку и выказал избыточное радушие.

–  Ну, я вас покидаю, - удовлетворенно сказал Константин Анатольевич.
– Вы позвоните мне, если что-то понадобится.

–  Большое спасибо, - кивнул гость.
– Думаю, мы управимся быстро. С людьми старой закалки, - он подмигнул Линзам, - обычно не возникает проблем.

Он сменил хозяина за столом, положил руки перед собой, сцепил кисти в замок. Константин Анатольевич бесшумно вышел. Никита Владимирович деловито и чуть манерно откашлялся.

–  Василий Андреевич, - начал он, - дело у меня к вам чрезвычайно серьезное. Я следователь Генеральной прокуратуры по особо важным делам. Давеча был откомандирован в ваш замечательный город для расследования очень прискорбного случая.

Мощные Линзы, помедлив, понимающе склонили голову. Они, естественно, не поверили ни единому слову.

Никита Владимирович тяжко вздохнул.

–  Вы ведь часто бываете в парке с шахматами. Практически ежедневно. Многое замечаете.

–  Бываю, - несколько озадаченно подтвердили Линзы.

–  Тогда вы, я полагаю, не можете не знать, что неделю тому назад… девятнадцатого числа… там, видите ли, произошло убийство. Убили молодого человека. Это случилось вечером.

–  Я этого не видел, - решительно отмежевался Василий Андреевич. Он даже испытал облегчение: нет, его собственной персоной здесь никто не интересуется. Он приглашен лишь в качестве свидетеля. Так, в принципе, и мыслилось изначально - во всяком случае, представлялось крайне вероятным; правда, хоть времена и переменились, разве можно что-то знать наверняка?

–  Но слышать-то должны были… - с доброжелательной настойчивостью заметил следователь.

Мощные Линзы пожевали губами.

–  Ну да, разговоры идут, - признал он нехотя.
– Только на что оно мне нужно? Сейчас вообще каждый день убивают.

–  Вам - ни на что, - согласился Никита Владимирович.
– Но это нужно нам. Так о чем же ведут разговоры ваши товарищи? Поймите, это не донос. Специфика нашей работы всегда подразумевала вербовку осведомителей, но сейчас совершенно не тот случай. Так что не бойтесь.

–  Да к чему им разговоры-то вести? Шпана ведь, известное дело. Нажрались, раздухарились, энергию девать некуда, вдобавок наследственность тяжелая. Вот они и треснули парня бутылкой по черепушке, а потом вынули кошелек…

–  Кто-нибудь видел это?

–  Вряд ли, - ответили Линзы.
– Это ведь ближе к ночи случилось, а мы все больше с утра сидим. Солнышко ловим, последнее. Из тех, кто вокруг нас кучкуется, никто не признавался, будто что-то видел. Да и не в тему это все, наша игра уж куда интереснее будет.

–  Ну да, конечно… Видите ли, Василий Андреевич, дело вот в чем. У нас есть все основания полагать, что это было не простое хулиганство. Я, конечно, не могу посвящать вас во все детали…

–  И не надо, - живо подхватили Линзы.

–  …не могу посвящать вас во все детали, - повторил следователь, словно не услышав.
– Но поверьте мне на слово: потерпевший не был обычным прохожим. Случайное нападение шпаны, конечно же, возможно, но мы вынуждены исходить из худшего. Поэтому нам важна любая информация. Вы сами говорите, что тема все-таки обсуждается, несмотря на увлекательность ваших шахматных поединков. Что говорят конкретно? Вы можете не называть имен.

Он был весьма убедителен, и Василий Андреевич задумался. Он неожиданно ощутил несвойственное ему желание помочь органам. Убийство есть убийство, и ничего худого не будет в том, что он окажет посильное содействие.

–  Конкретного ничего, - молвил он после паузы.
– Просто говорят, что убили. А дальше, сами понимаете, начинаются оценки и выводы. Порядка никакого нет, милиции не дождешься… пиво на каждом углу. Хулиганье совсем распустилось, маньяки какие-то развелись, каких раньше в помине не было… Да мы и не слушаем особо! Мы же играем, думаем о фигурах.