Чтение онлайн

– Более сложное из-за того, что кто-то уничтожил следы.

– Протокол и фотографии вам пришлют, – Приблуда изящными движениями надел перчатки, – так что мой труд пойдет вам на пользу. – Он заговорил громче, чтобы было слышно всем, кто находился на поляне. – Само собой разумеется, если вы обнаружите что-нибудь относящееся к компетенции Комитета государственной безопасности, пусть прокурор немедленно сообщит мне. Вам ясно, следователь Ренко? Через год или через десять лет, но как только вы что-то узнаете, дайте знать.

– Так точно, – так же громко ответил Аркадий. – Можете рассчитывать на наше полное сотрудничество.

«Гиены, воронье, навозные мухи, черви, – думал следователь, глядя на покидающий поляну автомобиль Приблуды. – Темные твари». Занималась заря; он чуть ли не физически ощущал, как земля ускоряет вращение навстречу восходящему солнцу. Снова закурил, чтобы выбросить из головы Приблуду. Курение – отвратительная привычка, как и пьянство, также порождение государственной монополии. Все на свете – государственная монополия, включая его самого. В первых проблесках утра уже заискрился снег. На краю поляны милиционеры все еще удивленно таращили глаза. Они уже увидели эти выступающие из снега кровавые маски.

– Расследование поручили нам, – объявил Аркадий своим сотрудникам. – Так что пора браться за дело.

Он приказал поскорее огородить место происшествия, а сержанту поручил вызвать по рации еще одну машину с людьми, лопатами и металлоискателями.

– Значит, мы…

– Продолжаем, сержант. До дальнейших указаний.

– Хорошенькое утро, – усмехнулся Левин.

Патологоанатом был старше других по возрасту. По виду – еврей с карикатуры в форме капитана милиции. Он равнодушно наблюдал за Таней, выездным экспертом, которая не могла оторвать глаз от изуродованных лиц убитых. Аркадий отвел ее в сторону и распорядился для начала набросать план поляны, а потом попробовать изобразить положение трупов.

– До или после того, как на них напал милый майор? – спросил Левин.

– До, – сказал Аркадий. – Как если бы майора вовсе здесь не было.

Судмедэксперт группы начал искать в снегу вокруг трупов следы крови. Похоже, сегодня будет чудесная погода, подумал Аркадий. Он увидел, как первый луч солнца заиграл в окнах на здании Министерства обороны на том берегу Москвы-реки – единственные минуты, когда оживали его бесконечные серые стены. Вокруг поляны, как пугливые олени, из темноты возникали деревья. Снежные узоры засверкали розовыми и голубыми лентами. Наступал день, когда, казалось, зима начала наконец уступать место весне.

– Черт, – взгляд его снова остановился на трупах.

Фотограф следственной группы спросил, не фотографировали ли уже сотрудники КГБ.

– Да, но уверен, что их фотографии годятся только на сувениры, – сказал Аркадий, – никак не для следствия.

Польщенный фотограф рассмеялся.

«Давай, – подумал Аркадий, – смейся громче».

В служебной машине – откатавшем пять лет «Москвиче», а не в сияющей, как у Приблуды, «Волге» – приехал следователь Паша Павлович. Щегольски одетый мускулистый романтик, Паша был наполовину татарин.

– Три трупа. Двое мужчин и женщина. – Аркадий сел в машину. – Замерзшие. Может быть, им неделя, может, месяц, а может, и пять. Нет никаких документов, никаких вещей, ничего. Все убиты выстрелами в сердце, у двоих, кроме того, раны в головах. Пойди взгляни на их лица.

Аркадий остался ждать в машине. Просто не верилось, что зима заканчивалась, могла бы и подольше не раскрывать всего этого ужаса. Если бы не вчерашняя оттепель да не переполненный мочевой пузырь милиционера и лунный свет на снегу, Аркадий все еще дремал бы в постели.

Вернулся негодующий Паша.

– Какой идиот мог натворить такое?

Аркадий жестом поманил его в машину.

– Здесь был Приблуда, – сказал он, когда Паша забрался внутрь.

Говоря это, он видел, как едва уловимо изменилось поведение сыщика, – при этих немногих словах он как-то сжался, бросая взгляд то на поляну, то снова на Аркадия. Эти три загубленные души были не столько жертвами страшного преступления, сколько создавали щекотливую проблему, нередкую во взаимоотношениях с КГБ. Но Паша принадлежал к порядочным людям и больше, чем кто-либо другой, принимал все близко к сердцу.

– Это дело не для нас. – добавил Аркадий, – Мы поработаем здесь немного, а потом они заберут его от нас, не беспокойся.

– Все-таки в Парке Горького… – растерянно пробормотал Паша.

– Да, очень странно. Делай то, что я скажу, и все будет хорошо. Поезжай в местное отделение милиции и достань план конькобежных дорожек. Составь списки всех милиционеров и буфетчиц, работавших зимой в этой части парка, а также дружинников, которые могли крутиться здесь. Главное – побольше активности, – Аркадий вышел из машины и наклонился к окну. – Кстати, дали мне еще кого-нибудь из следователей?

– Фета.

– Я его не знаю.

Паша сплюнул в снег и сказал: «Птичка по лесу летала, что услышит, повторяла…»

– Ну и ладно. – В таком деле к нему обязательно должны были прицепить стукача, следователь смирился с этим обстоятельством. – Хоть какая, да помощь.

Паша уехал. Подъехали два грузовика с курсантами школы милиции с лопатами. Таня разбила поляну на квадраты, так, чтобы можно было убирать снег метр за метром, точно обозначать места, где будут обнаружены вещественные доказательства. Правда, Аркадий не надеялся найти что-нибудь, учитывая срок, прошедший со времени убийства. Однако нужно было создать видимость работы. Если это удастся, к концу дня, возможно, заглянет Приблуда. Во всяком случае, физический труд не повредит милиционерам. Они были даже рады немного размяться. В остальном же у них не было особых причин радоваться. В милицию набирали деревенских парней прямо из армии, соблазняя их обещаниями московской прописки, в чем порой отказывали даже физикам-ядерщикам. Потрясающе! В результате москвичи считали милицию чем-то вроде оккупационной армии бездельников и скотов. Милиционеры в свою очередь видели в своих согражданах законченных диссидентов и тунеядцев. Однако ни один из них не вернулся в деревню.

Солнце было высоко, живое, теплое, уже не тот мертвый диск, каким оно появлялось зимой. Курсанты слонялись под теплым весенним ветерком, отводя глаза от середины поляны.

Почему в Парке Горького? Укрыть трупы было бы гораздо легче в парках побольше – в Измайлове, в парке Дзержинского, в Сокольниках. Парк Горького был всего два километра длиной и меньше километра поперек в самом широком месте. Правда, это был первый парк, открывшийся в столице после революции и пользовавшийся наибольшей любовью москвичей. На юге своим узким концом он почти доходил до университета. На севере за излучиной реки открывалась панорама Кремля. Сюда приходили все: служащие со своими завтраками, бабушки с детьми, юноши и девушки. Там были чертово колесо, фонтаны, детские театры, уютные тропинки и павильоны для игр. Зимой были открыты четыре катка и ледяные дорожки.

Приехал следователь Фет. Он был почти одного возраста с курсантами, сквозь очки в металлической оправе смотрели голубые шарики глаз.

– Займитесь снегом, – Аркадий жестом показал на растущие груды. – Растопите и исследуйте.

– В какой лаборатории, товарищ старший следователь, провести это исследование? – спросил Фет.

– Думаю, это можно сделать горячей водой прямо на месте. – Подумав, что это, возможно, прозвучало недостаточно внушительно, Аркадий добавил: – И чтобы ни одной снежинки не осталось.