Паруса над волнами
Шрифт:
?? ?? ??
…Я не видел нигде парусов на воде, океан был чист и сер. Вдруг попался мне янки, белый бриг, идущий на Финистер. Были скрыты чехлами пушки на нем, обманывая взор, Говорили сигналы, что это купец, из Сэнди-Хука бегущий в Нор. Не реял на нем пиратский флаг, череп иль ярко-ал, То звездный флаг летел над ним, то гюйсом он щеголял. Он команду мою взял будто взаймы, мне про Закон говоря, Но когда я ее попросил назад, он сказал, что она не моя. Он взял попугайчиков моих, что так развлекали нас, Из плетеных корзин взял ряды апельсин и незрелый еще ананас, И взял он с пряностями мешки, что я вез из далекой страны, И моих языческих богов, — уж они-то ему не нужны! Из мачты не станет он делать гик, из рубки строить вельбот, Фок-мачту взял и рубку украл — янки, дьявольский род! Я драться не мог: надвигалась тьма, и океан бушевал, Я дал по нем выстрел за грубый увод и второй за то, что он лгал. Имей я орудья, не только товар, защитой от вражеских сил, Я б со шканцев согнал его и на реи работать пустил, Я бы уши его пригвоздил к шпилю и отпилил их, как есть, И, посолив их в трюмной воде, сырыми заставил бы съесть, Я бы в шлюпку без весел его посадил, чтоб в ночи он всплывал и тонул, Привязал бы во тьме к его же корме, чтоб приманивать хищных акул, В шелуху какао его б завернул, нефтью облив его, Чтобы, ярко-ал, он на мачте пылал, освещая мое торжество, Я бы сплел гамак из его бороды, а из кожи нарезал полос, Всю б команду вкруг посадил на бамбук, чтоб в гниющее тело он врос, Я бы кинул его возле мангровых рощ, на вязком илистом дне, Приковав за ступню к его кораблю, в жертву крабьей клешне! В нем проказа внутри, хоть снаружи он бел, и может учуять любой Запах мускуса, что владелец рабов всегда несет за собой.[6]?? ?? ??
На протяжении всей баллады, а она не маленькая, ни разу не названо имя капитана-янки, который так дерзко ограбил капитана-англичанина. Не названо также имя ограбленного корабля, хотя случай, который описан Киплингом, произошел в действительности.
Кого же устами торгового капитана с такой злобой честит прославленный автор «Маугли» в своем стихотворении?
… — Ваше величество, его превосходительство мистер Павел Ионес ожидает аудиенции!
Екатерина макнула перо в чернильницу, поставила на бумаге, которую только что прочитала, дату: «25 апреля 1788 года», размашисто подписалась и только после этого подняла глаза на камергера.
— Проси.
Камергер распахнул белые с золотом створки дверей.
В кабинет медленно вошел невысокий, очень ладно скроенный человек во французском парадном морском мундире и во французских башмаках с красными каблуками и тяжелыми пряжками. На сгибе левой руки он нес треуголку, по краю обшитую золотым галуном, правая по-солдатски была опущена вдоль бедра. Несоразмерно длинная парадная шпага с чеканным золотым эфесом несколько нарушала строгие пропорции костюма, но в то же время придавала американцу весьма воинственный вид.
Моряк не остановился перед столом, как обычно делали все, принимаемые императрицей. Он обошел стол с левой стороны и резким движением опустился на одно колено перед креслом Екатерины. Конец шпаги громко лязгнул о паркет. Сверкнул на груди мундира самоцветными камнями французский крест «За военные заслуги». Редкие рыжеватые волосы топорщились на голове моряка.
— Ваше величество, Джон Поль Джонс, первый капитан флота Североамериканских Соединенных Штатов, свидетельствует вам свое глубочайшее почтение.
Он произнес эту фразу на плохом французском.
Екатерина протянула Полю Джонсу пухлую и мягкую от ароматических притираний руку. Моряк неловко коснулся ее губами.
— Встаньте, капитан! — сказала императрица и жестом показала на кресло, стоящее слева. — Я много слышала о вас и о ваших отважных подвигах в английских водах. Наши газеты не остались равнодушными к вам. И я воочию хотела убедиться, соответствуют ли слухи действительности.
Моряк присел на самый краешек кресла.
— Вероятно, слухи плохо соответствуют тому, что вы видите?
Екатерина слегка улыбнулась.
— Напротив, капитан. Я увидела то, что хотела.
— Благодарю вас, ваше величество. — Поль Джонс с достоинством поклонился. — Я тоже весьма наслышан о вашей доброте. Оттого я здесь.
— Я слышала, что король Людовикус обещал вам адмиральский чин, но так и не выполнил своего обещания?
— Ваше величество, козни англичан не позволили его величеству осуществить…
Знаю, — кивнула головой Екатерина. — И надеюсь, что у нас в России вы найдете то, чего не нашли в американских Штатах и во Франции.
«Однако какая смелая женщина, эта русская императрица! — внутренне восхитился моряк. — Неужели она сможет превратить его мечту в действительность? Фантастическая страна!» Десять минут назад он вошел в этот белый кабинет первым капитаном, а выйдет отсюда… Черт возьми, все похоже на сон! Американский конгресс после всех его отчаянных морских операций не решился присвоить ему столь высокое звание. Мотивировка ясна: «Бывший работорговец не может быть адмиралом флота свободных Штатов». Это не было сказано прямо, но он хорошо понял, что таилось за славословием конгрессменов… Бронзовая медаль в его честь! Побрякушка! Людовик XVI, которому он предложил свои услуги, не желая портить установившихся отношений с Англией, отделался от него пышным приемом в Версале, орденом и золотой шпагой. И вот здесь, в России, в этой снежной стране, в которую он долго не решался ехать… Да, но о чем же рассказать этой пышной пожилой даме, называющейся императрицей? Конечно, не о том, как он возил из Африки «черное дерево»[7] на бригантине «Два друга». И не о том, как он, шотландец по рождению, сбежал со службы его величества английского короля Георга III и обосновался на американской земле…. Она ждет героического. Все женщины любят слушать кровавые истории, хотя и делают при этом вид, что им неприятно… Он расскажет ей о корвете «Рэнджер» и об Ирландском море.
— Ваше величество, я начал свою службу в Филадельфии, в декабре тысяча семьсот семьдесят пятого года. Конгресс назначил меня первым лейтенантом на корабль «Черный принц». Это был старый торговец. Мы срочно перевооружили его, поставили на борту тридцать пушек и переименовали в «Альфреда». Вот эти руки, ваше величество, — он слегка приподнял обе руки, — удостоились чести поднять новый континентальный флаг «Старс энд штрипс» на клотике первого военного корабля Штатов. Шестнадцать раз мы выходили в море и привели в Филадельфию шестнадцать английских купцов…
В мае 1776 года мне доверили командование шлюпом «Провидение». Я привел в порт восемь призов, пробыв в океане всего четыре месяца. Но не об этом мечтал я. Мне хотелось отправиться в территориальные воды Англии, дабы подданные Георга Третьего смогли — извините, ваше величество, на своей шкуре почувствовать тяготы того, что их король ведет несправедливую войну против американского народа. Я просил об этом конгресс, и мне дали быстроходный восемнадцатипушечный корвет «Рэнджер».
Екатерина слушала Поля Джонса, слегка опустив веки, и в то же время внимательно разглядывала его.
«Гибок, порывист, — отмечала она. — Смугл, как индеец. Глаза властные. Такой сумеет держать в повиновении целую армию. Представляю его на палубе со шпагою в руках… А хорошим манерам научился совсем недавно, вероятно, в Париже. Иногда сквозь светский лоск проглядывает деревенская развязность… Конечно, Америка не Париж. Большая деревня. Но именно такие люди, вырвавшиеся из низов, чаще всего становятся героями. Из жадности к славе и любви к почестям. Благословенный Петр хорошо знал цену таким людям и приближал к себе илотов, наподобие Лефорта и Меншикова. А славный Суворов? Вот на кого похож этот капитан Поль! Даже, наверное, ростом они одинаковые… Обязательно надо познакомить его с Александром Васильевичем… Не выйдет в Петербурге, пошлю его к Потемкину на Черное море. Пусть позабавится с турками..»
Порешив так, она прислушалась к рассказу моряка.
Поль рассказывал очень картинно, помогая словам жестами тонких жилистых рук. Иногда он с французского переходил на английский, и тогда речь его становилась более плавной. Но, спохватившись, что императрица не понимает языка Альбиона, снова начинал по-французски.
Он рассказывал о том, как замаскировал свой «Рэнджер» под безобидное торговое судно.
— Они не должны были знать, ваше величество, что под сюртуком квакера скрываюсь я. И мне это удалось…