Чтение онлайн

— Если оно станет гореть, — сказал первый. — На джунгли сбрасывали напалм, но они не занимались огнем.

— А может оставить все, как есть, и пусть они сами себя пожрут? Ведь любое сообщество, живущее исключительно за счет каннибализма, должно в конце концов — это вполне резонно — истощить, все запасы пищи.

— Мы уже рассматривали все варианты, — вмешался я и изложил предположение Камиллы, что пауки научатся ловить рыбу.

— Кроме того, — добавил я, — чем дольше они будут существовать, тем больше шансов, что они смогут расселиться.

Мы еще обсуждали способы расправы с пауками, когда к нам подошел оператор. Он выглядел удовлетворенным.

— Теперь мне осталось только снять их нападение на человека. Не будет ли кто-нибудь из вас так любезен? — обратился он к нам с просьбой.

Примерно через час на берегу появились Камилла и биолог, увлеченные беседой. Сдержанность и холодность его по отношению к нам совершенно испарилась. Коробочки для отбора образцов он заботливо положил в лодку.

— Что у вас там? — спросил с подозрением человек из министерства. — Надеюсь не?..

— Да. Доказательство, — ответила Камилла, снимая крышку с одной из коробочек. Чиновник отпрянул, но потом заметил, что коробочка затянута сверху металлической сеткой. Он осторожно заглянул внутрь, где копошилась паучья масса. — Сестрички, условно поименованные Araneus Nokikii — паук Нокики, — сказала Камилла.

Мы вместе с инспекторской группой покинули Оахому на следующий день и вылетели на родину через Гонолулу и Сан-Франциско.

А через два дня после прибытия в Англию предстали перед лордом Фоксфилдом, вызвавшим нас, дабы услышать о происшедшем на Танакуатуа из первых уст.

Он был совершенно выведен из равновесия: «Ох-ох!», «Редкостное невезение!», «Как прискорбно!», а порой у него даже вырывалось «Ужасно!»

— Но все же можно было, — сказал он недоуменным тоном, когда мы закончили, — ведь, несмотря на трудности, все-таки можно было что-то предпринять, чтобы предотвратить эту трагедию.

— Скорее всего, — предположила Камилла, — мы для этого недостаточно походили на богов.

Наша беседа завершилась на иной ноте.

— Я дам распоряжение своим адвокатам возбудить дело, — сказал он. — Совершенно ясно, что этот вид пауков возник в результате мутации, вызванной радиоактивным заражением части Танакуатуа. В заключении о «чистоте» (бывшем условием покупки острова): регистрировался существующий уровень радиации — и я не сомневаюсь в его справедливости, однако понятие «чистоты» подразумевало также, что остров не подвергся и влиянию радиации, — любой здравомыслящий человек на основании этого заключения мог прийти к такому выводу. А в таком случае продающая сторона неверно сообщила покупателю о состоянии острова, потому что воздействие радиации сделало Танакуатуа неподходящим для заселения и, следовательно, бесполезным для покупателя.

Когда дело будет слушаться, то вас, конечно, обоих вызовут в качестве свидетелей.

Нас, вполне естественно, так больше никто и не вызывал.

Из-за какой-то текущей политической сенсации история с Танакуатуа получила на удивление малую огласку, а правительство не испытало ни малейшего желания выставлять ее под свет юпитеров. Дело уладили в судебном порядке, без слушания. Его светлости вернули деньги, которые он уплатил за Танакуатуа, возместили средства, пошедшие на организацию экспедиции, определенную сумму выплатили и близким родственникам погибших, выделили кое-что и нам, а за очень приличную в целом сумму, выложенную из карманов налогоплательщиков, правительство снова без особого восторга вступило во владение Танакуатуа.

Какие именно шаги были предприняты, чтобы избавить остров от Сестричек, мне не удалось выяснить, но после извержения на Танакуатуа этот вопрос приобрел сугубо академический интерес.

Вспоминается, что здесь была какая-то путаница вначале, так как за сообщением о пробуждении вулканической активности на острове быстро последовали сведения из Москвы, Токио и Сан-Франциско о регистрации низкого надземного термоядерного взрыва примерно в то же время и в том же месте. Все недоразумения, конечно же, вполне рассеяло официальное заявление, где говорилось, что разведывательный полет после извержения показал отсутствие всех признаков растительной и животной жизни на Танакуатуа, который, к счастью, был необитаемым островом.

Я иногда получаю вести от Камиллы, которая, судя по местам, откуда они поступают, довольно много путешествует. По большей части она мне присылает вырезки из каких-то безвестных местных газет, где всегда говорится (если мне удается перевести где-нибудь эти заметки) о случаях смерти, происшедшей от укусов пауков.

Но в последний раз пришла не вырезка. Я получил по почте маленькую коробочку, отправленную откуда-то из Перу. Внутри, заспиртованный в пузырьке, находился образец, который я определил безошибочно, как только вынул его на свет: Сестричка — Araneus Nokikii.

Поживем — увидим… Думаю, время покажет…

Ничего, кроме меня самой, не существовало.

Я висела в какой-то пустоте, лишенной времени, пространства и энергии. Было ни светло, ни темно. Я обладала сущностью, но не формой, сознанием, но не памятью. Неужели это «ничего» и есть моя душа? — думала я. Мне казалось, что так было всегда и будет длиться вечно…

Однако такое состояние вне времени и пространства продолжалось недолго. Я почувствовала, что появилась какая-то сила, которая притягивает меня к себе. Я обрадовалась, так как хотелось двигаться, поворачиваясь, словно иголка компаса, а затем провалиться в пустоту.

Но в этом меня постигло разочарование. Никакого падения не последовало, а вместо этого другие силы стали тянуть меня в разные стороны. Это качание все усиливалось, пока, наконец, ощущение борьбы не прекратилось совсем…

— Все в порядке, — послышался чей-то голос. — Реанимация несколько затянулась по неизвестной нам причине. Пожалуйста, отметьте это в ее медицинской карте. В который раз она к нам поступила? А, только в четвертый… Ну, ничего — она уже приходит в себя. Но все-таки не забудьте сделать об этом отметку в карте.

Голос, произносивший все это, был женским, с несильным незнакомым акцентом. Затем другой женский голос сказал:

— Выпейте это.

Чья-то рука приподняла мою голову, а другая — поднесла чашку к губам. Я выпила содержимое чашки и откинулась обратно на подушку. Потом я закрыла глаза и ненадолго задремала. Проснувшись, я уже чувствовала себя немного крепче. Несколько минут я лежала, уставившись глазами в потолок и размышляя о том, где я нахожусь. Я не могла припомнить, чтобы когда-нибудь видела потолок, окрашенный в такой розовато-кремовый цвет. И тут я внезапно с ужасом поняла — не только потолок, но и все, что окружало меня, мне совершенно незнакомо. У меня был какой-то провал памяти — я не имела представления, кто я и где нахожусь; я не могла вспомнить, как и почему сюда попала… Охваченная паникой, я попыталась сесть, но чья-то рука заставила меня снова лечь и опять поднесла мне чашку к губам.

— Не волнуйтесь, с вами все в порядке, — проговорил уже знакомый голос, — попытайтесь расслабиться и отдохнуть.

Мне хотелось задать массу вопросов, но почему-то я чувствовала себя очень усталой и отложила свои расспросы на потом. Паника постепенно улеглась, и я впала в состояние какого-то безразличия. Но все-таки я пыталась понять, что же случилось со мной — может быть, я попала в аварию? Или у меня был сильный шок? Я‘Ничего не знала и в то же время даже не очень-то задумывалась над всем — было ясно, что за мной ухаживали. Это меня успокоило, и я снова уснула.