Чтение онлайн

И кухня выше всяких похвал. Интернациональная, но исключительно вкусная: хачапури соседствует с борщом и пастой. Обслуживали тоже в высшей степени предупредительно и ненавязчиво. И столь же ненавязчиво светски парил над столиком диалог, умело направляемый Эженом. Они не касались ничего, что могло бы вызвать споры или ранить ее душу. Они не затрагивали ни Арсения, ни мать, ни Николеньку, ни бегство Эжена, ни их прежнюю, еще при Советском Союзе, жизнь. Только курорты, погода, забавные происшествия, премьеры, новые книги.

– Пятерка тебе за выбор места, – искренне сказала Настя. Она захмелела от легкого вина, а скорее от вкусной еды и предупредительности официанта и, главное, спутника. «А Эжен стал лучше, – составила она мнение, – значительно уверенней в себе, спокойней. И как следствие, не пытается самоутверждаться на каждом шагу. Соответственно, больше внимания уделяет тем, кто рядом».

– Спасибо за высокую оценку моих скромных усилий, – насмешливо заметил Эжен. А потом вдруг спросил: – Настя, а тебе хорошо?

– В каком смысле? Здесь и сейчас? – кокетливо прищурилась она.

– Здесь и сейчас, ты сама сказала, тебе нравится. Нет, я в самом широком смысле слова. Здесь – в Москве. Сейчас – в начале второй декады – извини, я иногда выражаюсь по-американски – то есть в начале второго десятилетия двадцать первого века?

– Ничего, – пожала она плечами. – Бывает хорошо, бывает не очень. Но в целом нормально.

– Но ты счастлива?

– Ничего себе вопросик! – Она принужденно засмеялась. – Трудно сразу сказать.

– А ты попробуй.

– Н-ну… – помедлила она.

– А ведь вопрос самый простой, с однозначным ответом, – развел руками Эжен. – Счастлива? Или нет? И если человек не говорит сразу «да», это означает «нет», Настя.

– По-моему, ты торопишься, Эжен.

– Нет. Двадцать лет назад ты бы сразу вскричала: да, да, я счастлива, здесь, в Москве, рядом с моим Сенечкой!

– Тебе надо, чтоб я заорала? Могу.

– Нет, Настя, ничего мне не надо. Но трудно поверить, что кто-то сейчас счастлив в нынешней Москве. Ты в том числе. Помнишь, когда мы расстались, была модной тема: партийные привилегии. Ельцин ездил на троллейбусе. Все «Огоньки» и «Московские новости» трещали: ах, спецпайки, спецдачи, спецбуфеты! Ах, проклятая номенклатура! Боже ж ты мой! Вспомни, как жил твой дед, Егор Ильич, с его госдачей (которую отобрали) и распределителем на Грановского да служебной «Волгой». Да ведь он образец скромности и аскетизма, по сравнению с нынешними-то! Не могу привыкнуть, меня просто ошеломляет: все здесь воруют и даже не особенно это скрывают.

– Трудно не согласиться с твоими наблюдениями, – вздохнула Настя.

– Черт, да кому вы здесь все служите? На кого работаете? И ты, и твой Арсений? И даже Николай? На кучку воров, присосавшихся к нефти. Огромное государство на одном только черном золоте держится – да еще на газе! – а все остальное: и строительство, и искусство, и литература – лишь пузыри на маслянистой поверхности. А вокруг маргиналы, которым есть нечего (многим и впрямь нечего!). И еще грязища. Г…но на каждом шагу. Заср…и всю страну так, как коммунистам и не снилось.

– К чему ты клонишь, Эжен, не пойму?

Настя не ждала от бывшего мужа столь страстного монолога – да и не думала, что он, всегда спокойный, рассудительный, дипломатически взвешенный, способен на подобную горячность. Горячность и недовольство – скорее в духе ее второго мужа, Арсения, ранимого, неуспокоенного.

– К чем я клоню? К очень простому. Тебе надо уехать отсюда. Из страны.

И он вдруг вынул из кармана бархатную коробочку. Протянул через стол Насте. Потрясенная, она машинально открыла. Внутри лежало золотое кольцо, в котором сиял бриллиант: большой и дорогущий – четыре или пять каратов.

– Ты что??! – поразилась она.

– Там, где я сейчас живу, принято дарить на помолвку колечко с бриллиантом, – молвил Эжен. – Жаль, что в наше время такого обряда не было. Но я хочу исправить положение.

Настя вдруг помрачнела. Подвинула коробку через стол назад бывшему супругу.

– Эжен, ты до сих пор, как я понимаю, женат. Женат на моей матери. И она, прости, еще не умерла. Как ты можешь даже подумать, чтобы сделать мне подобный подарок?!

Сологуб хотел было ответить, однако тут в полупустой зал ресторанчика вошел новый персонаж – и это заставило его умолкнуть. Появился не кто иной, как Арсений. Настя онемела от изумления.

– Развлекаетесь? – криво усмехнулся муж, подойдя к столику. Прищурившись, он оценил диспозицию: на столе бутылка вина, в рюмках диджестив, а главное, в центре – раскрытая бархатная коробочка с сияющим кольцом.

Ему никто не ответил, лишь Эжен насмешливо, снизу вверх, скрестив руки на груди, изучал лицо соперника, а Настя смотрела в сторону, постепенно заливаясь краской.

– По какому случаю праздник? – продолжил Челышев. – Ах да, я успел посчитать: сегодня ведь у вас серебряная свадьба! Благополучно посадив меня в тюрьму, двадцать пять лет назад вы предались утехам плоти. Что, Эжен, специально прилетел поздравить? Вынырнул из небытия? Или из подполья? Или где ты там пребываешь?

– Ты зачем здесь? – тихо спросила Арсения Настя.

– Вот зашел поужинать, – небрежным тоном ответствовал он. – А что, запрещено? А вы тут, – Челышев кивнул на кольцо, – по-новой свою совместную жизнь начать собираетесь?

– Не твое дело, – нахмурилась Настя. Сологуб, как прежде, молчал и лишь смотрел с оттенком презрения на соперника.

– А ты не забыла, дорогая, что у тебя вообще-то есть муж? – продолжил Челышев. – А у него, – кивок в сторону Эжена, – законная, кажется, жена? Твоя, между прочим, мать? Или вы ее уже схоронили?

Тут незваный гость схватил со стола коробочку. Сверкнули в свете люстр алмазные грани.

– О, хороший вкус! – воскликнул, куражась, Арсений. – Бриллиант на помолвку. Как в лучших домах Лондона и Парижа!

– Положи и уматывай, – вдруг жестко сказал Эжен – по-прежнему не вставая с места. Глаза его стали ледяными, того и гляди пробуравят, как лазер или пуля, отверстие в груди Сени.

– Да пошел ты!.. – огрызнулся тот. – Давай ты вали отсюда! Она – моя жена. Пока еще моя. И я ей не позволю!..

– Знаете что!.. – Настя резко вскочила и бросила салфетку на стол. – Уйду я. А вы тут разбирайтесь сами. Если хотите.

Поднялся и Эжен.

– Постой, я провожу тебя, – сказал он спокойно. А потом фамильярно обратился к Арсению: – Позволь, приятель. – И попробовал забрать из его пальцев коробочку с драгоценностью.

– Я тебе не приятель! – бешено заорал Сеня. Он сопротивлялся, не отдавал чужой подарок, попытался вырвать его.

Ловким движением Эжен вывернул его руку. Коробочка упала на пол. А Арсений изо всех сил, от души, двинул своего соперника. Счастье, что тот успел уклониться, налетев спиной на стол. Зазвенела посуда, упали рюмки с диджестивом. Но кулак лишь скользнул по челюсти Сологуба и попал в ключицу. Челышев, тяжело дыша, отскочил.