Чтение онлайн

— Да. Если уничтожу артефакт и уйду отсюда. Магия вернется к источнику. Я не успела забрать много — может, десятую часть.

— И предыдущие жертвы? Травницы? Целительница?

— Их магия во мне. Я не знаю, как ее вернуть. Даже если захочу.

Лина взяла кулон, подошла к печи. Открыла ее, внутри еще тлели угли. Бросила артефакт в огонь.

Кулон вспыхнул — ярким, почти ослепительным светом. Элизабет вскрикнула, а Лина почувствовала, как ее накрывает волна силы — теплая, родная, ее собственная магия.

Глава 22. Возвращение домой

Май пришел с теплом и цветением. Солти Коаст преобразился — деревья покрылись нежной зеленью, в садах распустились яблони и вишни, воздух наполнился ароматом сирени. Чайки кричали над волнами, рыбаки выходили в море на рассвете, дети играли на улицах до позднего вечера.

Весна была в самом разгаре, и вместе с ней жизнь била ключом.

Пекарня работала как обычно — может, даже лучше, чем раньше. После ухода Элизабет магия вернулась полностью, сильнее прежнего, будто испытание закалило ее. Лина чувствовала это каждый раз, когда замешивала тесто: магия текла по рукам легко, свободно, отзывалась на каждую мысль, каждое намерение.

Люди постоянно приходили.

В понедельник утром это была миссис Коллинз — на этот раз с благодарностью. Ее дочь наконец вышла из депрессии, нашла новую работу, снова начала радоваться жизни.

— Не знаю, что вы сделали, Лина, — говорила пожилая женщина. — Но ваш хлеб вернул мне дочь. Спасибо. Спасибо вам огромное.

Во вторник пришел молодой учитель из соседнего городка. Выгорел на работе, потерял любовь к преподаванию, думал бросить профессию. Лина испекла для него "Хлеб призвания" — с медом, орехами и щепоткой шалфея. Хлеб, напоминающий, зачем ты выбрал свой путь.

В среду — женщина средних лет, переживающая развод. Не могла отпустить прошлое, винила себя во всем. "Хлеб прощения" с лавандой и мятой помог ей увидеть: не все разрушенное было ее виной. Иногда люди просто вырастают из отношений.

В четверг — подросток, боящийся экзаменов. В пятницу — старик, потерявший жену и не знающий, как жить дальше. В субботу — молодая мать с послеродовой депрессией.

Каждому — свой хлеб. Каждому — внимание, забота, тепло.

Лина пекла не переставая, и магия текла сквозь нее, как река. Она была проводником, каналом между высшими силами и людьми, нуждающимися в помощи. Это не истощало ее — наоборот, наполняло.

Марта была права: магия не забирает. Она дает.

Эйдан вернулся в субботу вечером, когда солнце уже садилось. Лина услышала звук машины, подъезжающей к пекарне, и сердце забилось быстрее.

Девушка выбежала на крыльцо — и вот он, выходит из машины с сумкой через плечо, усталый после долгой дороги, но улыбающийся. Широко, так, что у глаз появились морщинки.

— Я дома!— радостно воскликнул он.

Лина бросилась к любимому, и он поймал ее, подняв на руки, закружив. Она смеялась, целовала его, чувствуя, как внутри все наконец встает на свои места.

— Я скучала. Так скучала.

— Я тоже. Каждый день. Каждую минуту.

Они стояли в обнимку посреди двора, пока небо темнело и первые звезды появлялись над морем.

— Больше не уезжай, — прошептала Лина. — Пожалуйста.

— Не уеду. Обещаю. Проект закончен, деньги заработаны. Теперь я здесь. Насовсем.

Она подняла голову, посмотрела ему в глаза:

— Точно насовсем?

— Точно.

Последовал поцелуй — долгий, глубокий, многообещающий.

Они ужинали на кухне — простая еда, хлеб, сыр, вино. Эйдан рассказывал о последних неделях в столице: о завершении проекта, о том, как здание наконец обрело форму, о том, как заказчики были довольны.

— Предложили еще один проект, — сказал он, отламывая кусок хлеба. — Еще больше, еще престижнее. В другой стране, на полгода.

Лина замерла, и страх кольнул сердце:

— И ты...

— Я отказался, — перебил он. — Сразу, не раздумывая. Сказал, что моя жизнь здесь. С тобой. И никакой проект не стоит того, чтобы снова быть вдали от дома.

Она выдохнула:

— Спасибо.

— Не за что благодарить. Это мой выбор. Мой осознанный выбор.

Он взял ее руку, переплел пальцы:

— Знаешь, что я понял за эти месяцы? Что дом — это не место. Это человек. Ты — мой дом, Лина. Где ты, там и я хочу быть.

Она плакала и смеялась одновременно, и Эйдан вытирал слезы большими теплыми ладонями.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Больше, чем могу выразить словами.

— Я тоже люблю тебя. Так сильно, что иногда страшно.

— Не бойся. Мы вместе. И вместе справимся с чем угодно.

Позже, когда посуда была вымыта и они сидели на диване у камина (хотя огонь уже не нужен был — весна принесла тепло), Лина рассказала.

Обо всем. Об Элизабет и краже магии. О хлебе правды и признании. Об артефакте, который она сожгла в печи. О том, как отпустила злодейку, дав ей шанс искупить вину.

Эйдан слушал молча, не перебивая. Лицо его менялось — от удивления к шоку, от шока к ярости, от ярости к чему-то похожему на благоговение.

— Она пыталась украсть твою магию, — повторил он, когда Лина закончила. — Использовала меня, Чарли, всех нас, чтобы подобраться ближе.

— Да.

— И ты... ты отпустила ее? Дала шанс исправиться?

— Да.

Эйдан покачал головой:

— Я бы не смог. Я бы... не знаю, что бы сделал. Но точно не отпустил бы просто так.

— Она больна, — тихо сказала Лина. — Внутри у нее пустота, которую она пытается заполнить чужой магией. Это зависимость, болезнь. Уничтожить легко. Помочь — труднее.

— Ты удивительная, — сказал Эйдан, и в голосе звучало восхищение. — Знаешь об этом? Ты самый сильный человек, которого я знаю.

— Не чувствую себя сильной. Иногда просто делаю то, что кажется правильным.

— Вот поэтому ты и сильная.

Он обнял ее, и они сидели в тишине, слушая, как море шумит за окном.

— Прости, что не сразу понял, — сказал Эйдан наконец. — Что не увидел, кто она такая. Что позволил ей манипулировать собой.

— Ты не виноват. Она профессионал. Охотится за магией годами. Умеет обманывать.

— Все равно. Я должен был защитить тебя. Пекарню. А вместо этого привел врага прямо к порогу.

Лина повернулась к нему:

— Эйдан, посмотри на меня. Ты не привел ее. Она бы нашла способ в любом случае. И ты не обязан защищать меня от всего. Я не хрупкая. Я справилась.