Чтение онлайн

– Да без проблем!

Встаю и, окликнув ближайшего бойца, озадачиваю его на данную тему. Он кивает головой, и буквально через минуту, около нас тормозит уазик.

– Вот, – делаю я приглашающий жест, – милости прошу! Ну, а мы вас тут подождём.

Фыркнув мотором, машина исчезает в кустах.

Провожаю её взглядом и поворачиваюсь к Потеряшке.

Тот сидит в прежней позе и вертит в руках какую-то деревяшку.

– Ну, что ты, как совил в дупле, надулся? Не по нраву тебе наша гостья? Так и скажи!

Он кладёт деревяшку и задумчиво смотрит вслед ушедшей машине.

– Видишь ли, командир… Впервые я с ней столкнулся ещё в Чечне. Достаточно давно.

– А что ж она до сих пор старший лейтенант? Ежели давно воюет?

– А почему я до сих пор не капитан? Всё по той же причине, надо полагать. За строптивость и непослушание. Хотя… ты знаешь, командир, а вот не уверен я в том, что она именно старший лейтенант.

– Почему?

– Смотри сам… У нас тогда в самом разгаре была борьба с 'белыми колготками'. Помнишь про таких?

– Ещё бы…

– Вот! И тогда высокомудрое руководство собрало всех, до кого смогло достать, и разом озадачило. Мол, хоть носом землю ройте, но чтобы баб этих диких искоренить! Раз и навсегда. Ну, ты и сам понимаешь, что из этого вышло. Шуму-гаму было много, а вот результат… мягко говоря, вышел неубедительный. И вот уже замаячило время отчета с а м о м у высокому дяде с лампасами. А поводов для гордости у нас как-то не наблюдалось. Всеми, немаленькими весьма силами, должен я заметить, урон противнику нанесли, можно сказать, смехотворный. Одна такая баба на мине подорвалась, которая в лесу том, поди, ещё с Отечественной войны стояла. Одну артиллеристы накрыли, да и то, скорее всего, дуриком. И только одну сумели взять живой. Как её до штаба довезли целой – ума не приложу! Но толку с того было весьма немного. Ничего особенного у неё так и не вытрясли. Разве что место их сбора узнали. И что? Было оно в ныне суверенной прибалтийской республике. И кому с того легче стало? А тут ещё стали они себе смену среди местных девиц натаскивать… Вообще песец пришёл! Тем для стрельбы через несколько границ не ехать, оружие не везти. Вышла за околицу, бахнула пару раз – и назад в хозяйство, огород копать. Тогда я Гадалку в первый раз и увидел… Она ещё совсем молоденькой девчушкой выглядела. Хотя, глядя на неё, мысли пофлиртовать как-то не возникало. Никто так и не знает, что там у неё в личной жизни было. Вроде бы, по слухам, были у неё муж и ребенок. Только погибли они оба как-то нехорошо. Вот она в армию и подалась. Стреляла-то она тогда уже неплохо. А вот в личной жизни – всё, замок, и ключ потерян.

– Постой! Ты говоришь, в армии?

– Ну да. Числилась она в обычном пехотном полку. Снайпером, благо, как я и говорил, стрелять умела. На боевые ходила, хотя старались её с собой не брать. Молчаливая была, пары слов за день не скажет. Да и взгляд у неё… уже тогда лаской и теплотой не отличался. Да… – Потеряшка сплёвывает на землю. – Так вот, ту самую девку, что живой взяли, как раз она-то и добыла! Уж как это вышло… бог весть. Гадалка про то никому и никогда не говорила. Даже в рапорте это как-то упустили. Взяли девку ту со стволом, да рядом боец, ею подстреленный, лежал. Так что всё для всех было очевидно. На радостях Гадалке тогда никто вопросов и не задавал. А потом… потом уже и не мог.

– Почему?

– Слушай дальше. Она тогда с девкой этой сутки в погребе каком-то просидела. Искали снайпершу ту боевики, вот и упрятали ребята их обеих в погреб. Чтоб раньше времени не просекли. О чём они там говорили, неизвестно. Но что-то выведать у девки Гадалка смогла. И, когда их наконец в штаб привезли, бухнула генералу, мол, на пару слов можно вас? А тот размякший был. Как же – 'белоколготочницу' живой взяли! Редкость небывалая! Да и Галина была внешне очень даже ничего. Уж что он там себе нафантазировал, неизвестно, но на просьбу согласился. И проговорили они в его вагончике… как бы и не до утра.

– Проговорили?

– Ага, я тоже было так подумал. Ан – хрен! Сразу после этого разговора, и трех дней не прошло, отозвали её в штаб. Её, кстати говоря, тогда Гадалкой-то никто и не называл. Галчонком больше кликали, она и отзывалась. Ну, уехала – и хрен с ней. Друзей она как-то вот не завела, в душу никому, из-за нелюдимости своей, не запала… Забыли про неё. Однако ж время шло, а приказа на истребление 'диких баб' никто не отменял! И вот в один прекрасный день, обнаруживаем мы снайпершу из местных. Всё чин по чину – со стволом и в маскнакидке. Только вот один нюанс – не на позиции, а на улице посередине аула. С пулей во лбу. Только что и успела, от дома пару десятков метров отойти.

– И что же, никто её так и не подобрал? Своя же!

– Угу. Пробовали, а как же… Ещё человек шесть с ранениями рук и ног там поблизости присутствовало. Это те, кто помощь снайперше оказать пытался. Ну, точнее, не помощь, у неё полбашки не было уже, а с глаз долой уволочь. Пока наша машина не пришла, стрелок неведомый никого к убитой не подпускал. Мужик, баба – похрен! Руку к ней протянул – первая пуля в землю, под ноги. Не убрал – сам виноват… Злой стрелок оказался. А как ребята из машины повыскакивали, он затих. И вовсе пропал, как не было никогда. Местные начали было права качать, да быстренько сдулись. Аргумент-то неоспоримый под окнами лежал! Словом, аулу тому покислело очень даже нехило. Его свои же и наморщили. Приехал ихний ОМОН и такого шороху навёл… Благо ничего там никто никому не доказывал. К трупу снайпера лез? Вот и доказательство в виде пораненной руки или ноги! Ну, извини, родной…

– Однако! Я про такое и не слышал даже.

– Так никто особенно и не распространялся. Шуму было бы!

– Ага…

– Да… Потом второй такой случай произошёл. Третий… тут к трупу никто уже и не совался, информация-то в тех краях быстро расходилась, сам знаешь. Ещё несколько глупых девок так погибли, и всё – испарились местные снайперши! Благо, что валили их в самых неожиданных местах. Кто в ауле, на пороге дома своего, коньки отбрасывал. Кто на позиции пулю получал. По-разному всё. Главное, что все с оружием в руках, тут уж ничего не попишешь… Тогда уже почерк у стрелка проявился. Всегда два выстрела и всегда насмерть. Живыми он никого не оставлял. Если были у стрелков вторые номера, тогда вторая пуля им прилетала. Но опосля всегда контрольный выстрел следовал. Так что правилу своему стрелок следовал неукоснительно. Ни разу никто его не увидел. Слухи ходили всякие, да толку-то?

– А с чего ты взял, что это Гадалка была?

– Слухай дальше. Так около года было, потом снайперов местных почти и не стало. Снова Галина появилась. Только в полк её уже не вернули, а прикомандировали к нам. По приказу-то, который никто не отменял, была ещё тогда создана спецгруппа из разведчиков и снайперов. Цели всё те же были. Только, на этот раз, ловили мы конкретно прибалтиек. Имена их уже знали, даже фото разведка наша накопала где-то. Ну, понятное дело, что по улицам они открыто не прогуливались, всё больше по лесам ныкались. Берегли их. Специальную охрану приставили. Вот этим-то как раз от нас и перепадало в первую очередь. Ну и другие цели были, это уж само собой. Кто ж даст таким головорезам, как мы, впустую балдеть? Вот тогда и объявилась первая странность. Отдельным приказом было доведено до нас всех, а особливо до командиров, что грузить Галину не надо! Есть, мол, у неё с в о й куратор, который и будет озадачивать оную мадам персонально! Сам понимаешь, никому это не понравилось. Капитан наш было вспылил, так ему наверху доходчиво всё разъяснили. Он и притих. И стали мы уже целенаправленно за ней смотреть… Выяснилось, что курирует её непосредственно твой коллега из контрразведки. И в немалых, между прочим, чинах! Иначе с какого бы это хрена, перед ним наш полкан тянулся? Каждый раз после визита этого типа, за Галиной приходил автомобиль и уезжала она куда-то. Обычно дней на пять-шесть.

– Ну, про такие вещи я слышал.

– Я тоже. Только уже потом. А тогда сильно нам всё это не понравилось. Нет, о том, что её кто-то там огуливает из генералов, никто и не заикался даже. Понимали – другое тут что-то. Тогда она ещё с СВД ходила. Как в расположение приедет, так дня два спит беспробудно. Потом дня два стреляет. И только после этого вроде бы как отходит и со всеми вместе занимается, по распорядку. Да! Я и забыл тебе сказать, что в полку-то она ещё мамлеем ходила. А вот вернулась назад уже лейтенантом! Замкнулась ещё больше. Раньше-то она все детей сладостями подкармливала, бывало. Постоянно в карманах конфеты таскала. А здесь – как отрезало. Ребенка увидит – на другую сторону улицы переходит.

Потеряшка снимает с пояса флягу и делает большой глоток. Протягивает её мне. Отпиваю, совершенно автоматически, почти половину содержимого и отдаю её назад.

– Да… Потом появился у нас какой-то хмырь. Пожилой уже, почти седой. С капитанскими погонами. Стал учить её из пистолета стрелять. Она, оказывается, и это делать умела, хотя и не так хорошо, как из винтовки. С нами он тоже заниматься стал. Это уж когда мы к Галине с такой просьбой подкатили. Она ничего не ответила, только кивнула. А вечером уже и нас в оборот взяли… А после… Тогда из-за бугра хорошая деньга пришла. Обязали местное подполье активизировать войну. Дюже что-то тихо стало в окрестностях, вот и не понравилась эта тишина кому-то. Тогда и задействовали прибалтиек. Вот на инструктаже Галина и сказанула! Мол, мать у неё цыганкой была, да и она сама кое-что может. И предсказала она бабам этим смерть скорую и жуткую. Мы только что не заржали в голос!