Чтение онлайн

Ольга Дмитриевна была еще не прочь поговорить, но я напомнила ей, что жду адрес Захарова. Она объяснила мне, как найти нужный дом, и назвала номер квартиры. Я поспешила попрощаться с ней, но обещала позвонить, если у меня появятся новые вопросы.

Сначала я решила разыскать Сергея Захарова. На мосту в тарасовском направлении был затор. Стоя в этой пробке, я анализировала то, что Ольга Дмитриевна рассказала мне о приятеле своего сына. По ее словам, других друзей у Андрея не было, хотя и с ним они частенько ссорились. За два дня до отъезда супругов Штоль в Германию Захаров имел неосторожность назвать жену друга хромоножкой, и Андрей набросился на приятеля с кулаками. Наверное, Эльзе было приятно, что муж заступился за нее, но, похоже, в драке побеждал не он, раз она решила помочь супругу и пустила в ход свой костыль. Захаров ушел не только побитый, но и поставленный в жесткие временные рамки – ему дали всего два дня, чтобы погасить долг. Он не успел так быстро собрать нужную сумму, но через какое-то время вернул деньги, занятые у Андрея, его матери. Штолю они уже не больно-то были нужны, поскольку он приобщился к бизнесу родственника жены. А как быть с оскорблением, которое Захаров нанес жене своего приятеля? Смог ли Андрей простить его за то, что он назвал Эльзу хромоножкой? Мать утверждала, что за несколько лет, проведенных в Германии, ее сын сильно изменился, причем в лучшую сторону – он повзрослел, преодолел свои комплексы, справился с патологической обидчивостью. Андрей сказал матери, что он очень хорошо пообщался с Сергеем. Но так ли это было на самом деле? Вдруг Штоль пришел к Захарову с камнем за пазухой, а матери соврал, что их встреча носила дружеский характер?

Наконец я съехала с моста и минут через двадцать оказалась у нужного дома. Заехать во двор не получилось из-за закрытого шлагбаума, поэтому я оставила машину на улице. Как раз на парковке около магазина освободилось одно местечко, и я быстренько припарковалась. Зайти в подъезд удалось без проблем. Мне даже не пришлось пользоваться домофоном. Только я подошла к подъездной двери, как она распахнулась, и мне навстречу шагнул мужчина средних лет. Приняв меня за соседку, он не только придержал дверь, но и поздоровался. Я ответила ему и зашла в парадное. Поднимаясь на лифте на шестой этаж, я думала, как повести разговор с отцом Сергея, чтобы он дал мне его нынешний адрес. Ни одной стоящей мысли в мою голову не пришло, надежда была только на удачный экспромт. Но одно я знала точно – представляться частным детективом я не буду, ведь это могло насторожить Захарова-старшего.

Выйдя из лифта, я огляделась. Ни на одной двери не было таблички с номером. Ольга Дмитриевна сказала, что приятель ее сына поднимался в сто двадцатую квартиру. Вернувшись, он обмолвился, что номер квартиры, как у Нади, а этаж другой, поскольку у сестры первый этаж жилой, а здесь – нет. Несмотря на отсутствие табличек с номерами, вычислить нужную квартиру из четырех мне не составило особого труда. Это была простая математическая задачка, которая простимулировала мою мыслительную деятельность, и у меня появилась идея, что надо спрашивать не о том, где проживает Сергей, а о том, где проживает его гражданская жена. Ольга Дмитриевна назвала эту женщину Алиной.

Шагнув к нужной двери, я нажала на кнопку звонка. Мне показалось, что она не сработала, тогда я, приложив ухо к косяку, надавила посильнее на кнопку, но не услышала ни звука. Пришлось постучать в дверь. От прикосновения моей руки она подалась вперед, и мне стало ясно, что дверь была не заперта.

– Есть здесь кто? – спросила я, просунув голову в дверной проем, но ответа не последовало.

Данная ситуация не могла меня не заинтриговать. У меня даже не было ни малейших сомнений на тот счет, что делать дальше. Я достала носовой платок, протерла ручку, за которую имела неосторожность взяться, а затем толкнула дверь плечом и переступила через порог, морально готовая к любому раскладу. Почему-то мое воображение сразу нарисовало окровавленный труп на полу в одной из комнат. Заглянув в гостиную, находящуюся за двойными дверями, я ничего криминального не обнаружила. В спальне трупа тоже не оказалось, как и на кухне. Я обратила внимание на гору немытой посуды в мойке, затем на электрический чайник. Прислонив к нему обратную сторону ладони, я почувствовала, что он теплый. Кто-то грел воду минут десять-пятнадцать назад. Оставалось проверить ванную комнату.

Открыв дверь, я увидела задернутую полиэтиленовую штору с нарисованными на ней симпатичными дельфинчиками. Сделав шаг вперед и немного помедлив, я резко отогнула занавеску, готовая лицезреть самую жестокую сцену из триллера. В тот самый момент в коридоре раздался металлический лязг закрывающегося замка. Мне стало не по себе от мысли, что вернулся хозяин, а я стою в ванной и смотрю на тазик с замоченным бельем. Более идиотской ситуации представить себе было просто невозможно. А случилась она из-за того, что я позволила жгучему любопытству заглушить голос благоразумия и вошла в открытую дверь.

Через несколько секунд я осознала, что в квартире стоит полная тишина. Вполне вероятно, дверь была закрыта не изнутри, а снаружи. Сделав такой вывод, я позволила себе сначала выглянуть в коридор, а затем тихонечко выйти из своего укрытия и снова обследовать помещения. В квартире, кроме меня, по-прежнему никого не было, только теперь входная дверь была закрыта, и без ключа отпереть ее было проблематично. Требовались отмычки, но они остались в бардачке моей машины.

Я оказалась в мышеловке, будто кто-то специально заманил меня сюда, зная, что я не удержусь и войду в открытую квартиру. О том, что я поеду по этому адресу, знала только Ольга Дмитриевна, и ей совершенно не нужно было так подставлять меня. Скорее всего произошло роковое стечение обстоятельств. Посмотрев в глазок, я не увидела никого на лестничной площадке и обрадовалась, что никто не караулил меня в подъезде, поджидая полицию. Вероятно, Захаров-старший даже не знал, что закрыл в своей квартире непрошеного гостя. У меня был шанс выбраться отсюда до его возвращения.

Мой взгляд упал на ключницу в форме скворечника, висевшую на стене у входа, и я открыла дверку. Внутри ее хранился один-единственный маленький ключ, скорее всего от почтового ящика. Мне следовало поискать не запасные ключи, их в принципе могло не существовать, а какие-то подручные средства, способные открыть замок. В тумбочке, стоявшей в прихожей, лежала кипа различных квитанций. Изучив одну из них, я убедилась в том, что Ольга Дмитриевна ничего не перепутала, и я на самом деле нахожусь в квартире Захарова.

Я полезла на антресоли, там стояли какие-то коробки. В одной из них лежала всякая макулатура – старые журналы, папки с бумагами, общие тетради. Бегло пролистав одну из них, я пришла к выводу, что это студенческая тетрадь Сергея. Страницы уже пожелтели, чернила кое-где выцвели. Почерк был крупным, размашистым, не слишком разборчивым, но поверхностный смысл написанного я все же уловила. Он касался анализа химического состава сточных вод. Содержимое папки, на которой лежала тетрадка, мне было уже безынтересно. В другой коробке находились пустые банки для консервации. Чтобы познакомиться с содержимым третьей коробки, надо было снять первые две, но я не стала этого делать. Мне следовало поспешить, ведь хозяин мог вернуться с минуты на минуту. В прихожей ничего, чем можно было бы открыть дверь, не нашлось, в ванной тоже.

Немного поразмыслив, я пришла к выводу, что инструменты могут храниться на застекленной лоджии, и направилась туда. Заглянув на лоджию, я сразу же увидела чемоданчик для инструментов, открыла его и поняла – там есть то, что можно использовать в качестве отмычки. Вернувшись в прихожую, я увидела на полу какую-то потрепанную книжицу. Вероятно, она выпала из ящика с макулатурой, а я сразу же этого не заметила. Это была членская книжка садового кооператива «Вымпел» на имя Захарова С. С. Где находился этот кооператив, я не поняла, потому что печать выцвела, но взяла себе на заметку, что надо обязательно это выяснить. Вдруг это как раз в Трущелихе, где был найден труп Андрея Штоля?

Я собралась закинуть эту книжку обратно на антресоль, но вдруг услышала шум на лестничной клетке, чьи-то голоса и характерный металлический скрежет. Кто-то вставил ключ в замочную скважину. Я инстинктивно ринулась обратно в гостиную и встала за шторы, ругая себя за то, что стала рассматривать всякий хлам вместо того, чтобы сразу искать какое-то подобие отмычек. Мне не хватило всего пары минут, чтобы выбраться из этой двухкомнатной мышеловки.

Хозяин закрыл дверь на ключ и прошел мимо гостиной, в которой я находилась. Но радоваться было рано, в любой момент он мог меня обнаружить. Когда до меня донесся шум льющейся воды, перебиваемый бренчанием стекла, я подумала, что мне несказанно повезло. Пока хозяин квартиры моет посуду, я смогу незаметно выскочить из квартиры. Если, конечно, ключи остались на видном месте. С подручными средствами придется повозиться подольше. Можно и не успеть.

Выйдя из-за шторы, я дошла на цыпочках до двери, выглянула в прихожую и поняла, что мои шансы выбраться отсюда незамеченной достаточно велики – ключи торчали в дверном замке, и до них было не больше полутора метров. За шумом льющейся воды Захаров, по моему мнению, не должен был услышать, что открывается входная дверь. Собравшись с духом, я шагнула к ней, повернула ключ, толкнула дверь, переступила через порог и оказалась лицом к лицу с молодым человеком, который намеревался войти туда, откуда я вышла.