Чтение онлайн

– А я здесь не могу, Егор, прости! – Юля взяла одной рукой ручку чемодана, а другой – Машу. – Всем нам будет полезно пожить вдалеке друг от друга, прости.

Егор стоял в пороге и смотрел на то, как его любимые девочки покидают квартиру.

Теперь он оставался один в полной тишине наедине со своей парализованной матерью.

Едва Егор успел встать с кровати, как тишину квартиры разорвал короткий звонок в дверь.

С пеной на лице и бритвой в руке, мужчина бросился к глазку. По пути пару раз запнулся, едва не расстелившись на полу.

Ему почему-то очень хотелось верить, что это Юля с Машенькой вернулись домой.

Но нет, Егора ждало разочарование. За дверью стояла странная женщина, облаченная во все черное.

Голову ее украшала шляпка с черной сетчатой вуалью, прикрывавшей большую часть лица.

Егор удивленно присвистнул, сначала решив, что по квартирам ходят свидетели Иеговы.

Но потом вспомнил, что к восьми должна была прийти Наталья, которой он вчера звонил по телефону, нацарапанному матерью на листке бумаги.

Егор отворил дверь и впустил женщину внутрь. Та с высоко поднятой головой осторожно переступила порог и откинула вуаль.

– Здравствуйте! Проходите, раздевайтесь, – Егор кивнул на вешалку в прихожей. – Я сын Людмилы Громовой – Егор.

– Доброе утро, – поздоровалась женщина и принялась медленно снимать пальто и шляпку.

Сейчас мужчина мог хорошо ее рассмотреть. На вид Наталье было не больше сорока пяти.

На ней было прямое строгое черное платье под горло с белыми манжетами на запястьях.

Черные, как смоль, волосы были аккуратно собраны на затылке в шишку. В руках она держала потрепанный коричневый саквояж.

Егор про себя отметил, что женщина сильно смахивала на гувернанток девятнадцатого века, которых он в детстве видел на картинках.

– Когда я могу приступить к работе? – поинтересовалась Наталья, беря в руки саквояж.

– Прямо сейчас можно, сейчас провожу вас в комнату, – стал торопиться Егор, но женщина вдруг резко оборвала его.

– Оплату хотелось бы получать заранее. Я честная женщина, не обману, – строгим тоном, не терпящим возражений, проговорила Наталья.

– Да, конечно…мы этот нюанс не обговорили еще. Сколько вы хотите?

– Пятьдесят. Вечером нужна будет моя помощь?

– До восьми если только, – мужчина полез в карман куртки и вытащил оттуда портмоне.

– Хорошо. Тогда с восьми до восьми я буду находиться рядом с вашей матушкой. Пятьдесят тысяч, – сказала свое слово Наталья.

– На карту вам оплату перевести? – поинтересовался мужчина.

– Нет, желательно наличными.

– Хорошо, тогда вечером с вами расплачусь, – Егор захлопнул полупустое портмоне.

– Проводите меня, пожалуйста, к Людмиле, – холодно произнесла Наталья, прижав к груди саквояж, будто там могло находиться что-то ценное.

Егор кивнул и пошел показывать женщине комнату, где располагалась его мать.

– Мам, – мужчина опустился на колени перед инвалидной коляской, – к тебе сиделка пришла. Я звонил ей по номеру, который ты написала.

Людмила подняла на сына глаза и прикрыла на секунду веки, давая понять, что она все поняла.

– Наталья, вы звоните мне, если что-то понадобиться. Мой номер у вас есть, я вчера звонил. В тумбочке – таблетки. На листочке расписано, какие и когда давать маме. Она не говорит и не ходит, но все понимает и шевелит руками, хоть и неуверенно, – задумчиво произнес мужчина, на ходу вспоминая, все ли он сказал. – Ах, да…а вы можете маме готовить еще, если вас не затруднит?

– Да, конечно. Вы мне за все это и платите, – почти не двигая губами, ответила женщина.

– Тогда я на работу, – Егор поцеловал мать в лоб и вышел из комнаты.

Наталья поставила саквояж на пол и, взяв стул, поставила его напротив инвалидной коляски.

– Ну что, Люда, вот мы и свиделись. Только при иных обстоятельствах. И теперь ты молчишь, слушая меня, а не я молчу, сглатывая обиду. Вот видишь, как оно повернуться-то может, – Наталья протянула руку и осторожно взяла судью за пальцы. – Ну ничего, я не злопамятная. Да и слышала я, что ты себе мозги вышибить хотела. Нервы сдали? А ты говорила, что воля у тебя железная и сломить тебя надо еще постараться. Значит, кто-то постарался.

Эти слова возымели на Людмилу такой эффект, что она стала часто прикрывать веки, из-под которых показались слезы.

– Ну вот и прослезилась ты, значит, не такая уж и железная, – Наталья похлопала женщину по плечу. – Давай таблетки принимать.

*****

– Теть Люб, – Юля сидела возле печи и грела замерзшие руки, – спасибо, что снова нас с Машей к себе пустили.

– Да что я…мне не в тягость, – пожилая женщина принялась подкидывать в топившуюся печку дров. – Замерзли?

– Да таксист по разбитой дороге ехать не захотел, пришлось самим идти, а я без перчаток, – Юля потерла ладошки. – Главное, что Маша не замерзла.

Юля посмотрела на дочь, которая со всех сторон обходила черную кошку, тоже с любопытством изучавшую маленькую гостью.

– Опять с Людмилой повздорили? – минуту спустя спросила тетя Люба. – Она баба хорошая, но упёртая.

– Ай, – Юля махнула рукой, – никак мир нас с ней не берет.

– Чего же так? Я слышала, что она парализованная. Все съездить к ней хотела, но подумала, что и не вспомнит она поди уже меня. Чего тогда тащиться? – с сожалением посетовала женщина.

– Она все понимает и слышит, только не говорит и не ходит, – нехотя ответила Юля. – Теть Люб, у меня к вам дело.

– Какое? – женщина приподняла рукой круглые очки, замотанные на переносице синим скотчем.

– Вы же вот семью Громовых знаете, нянчили саму судью. Может, вы еще кого-то знаете, кому сиделка нужна или нянька.

– Зачем тебе? – удивилась тетя Люба.

– Да у меня последний месяц условного срока. В городе бы не мешало это время находиться. Но жить мне негде, снимать квартиру дорого. А я пока без работы. А так бы с проживанием у кого-нибудь, и Машу отдавать в детский сад не пришлось бы, – пожаловалась девушка, поглядывая, как дочка играет с кошкой.

– А Егор что вообще не помогает? – осуждающе насупилась тетя Люба.

– Я просить его не хочу. Да он еще сиделку матери нанял, откуда у него деньги? – понуро ответила Юля.

– Ну это ты зря! Он отец все-таки, должен помогать.

Юля не нашла что на это ответить. Она снова задала тот же вопрос:

– Теть Люб, ну, может, все-таки есть у вас такие знакомые, кому сиделка или нянька нужна?

– Знакомые есть, но я их не советую, – категорично заявила тетя Люба.

– Почему?