Чтение онлайн

— Очень эффектно! Очень эффектно! — восторгался Владимир, делая пометки в своем блокноте.

— С мылом мы, разумеется, несколько загнули, — открывал карты Чухнов, — но цель, как говорится, оправдывает средства.

— Очень справедливо! Очень справедливо! — охотно одобрял государь.

У придворного идеолога, помимо кучи самых всевозможных сведений, имелся продуманный план реставрации царизма. Главное — это не скупиться на заверения и обещать русскому мужику, что новая монархия будет демократичной, основанной на волеизъявлении земского собора, учредительного собрания или даже плебисцита.

— Земский собор, куда ни шло, пообещать можно, — рассуждал Владимир. — А вот насчет плебисцита не пойдет! Хватит с нас и семнадцатого года!

— Этот пункт программы, — спешил разъяснить свои замыслы Чухнов, — словесная дань демократии. А когда дойдет до дела — сто шомполов, и весь плебисцит!

Теоретические изыскания придворного идеолога имели как своих сторонников, так и противников.

Глазенап затею с земским собором и плебисцитом считал такой же беспочвенной, как и существовавшую в свое время надежду Кутепова на внутренний взрыв.

— Знаем мы эти взрывы, — поддерживал Глазенапа атаман Науменко. — Вот уже сколько лет ждем взрыва, а оно все не взрывается!

Руководители военного ведомства самым верным путем к цели считали военную интервенцию силами американской армии. В связи с этим они предлагали уже сейчас попросить у Америки во временное пользование Аляску для образования там своей государственности и впоследствии в знак благодарности отдать ей за это Кавказ.

Владимир к соображениям военачальников относился так же благосклонно, как и к политическим прожектам Чухнова. Он хотел лишь расположить к себе представителей прессы, чтобы с их помощью посвятить в свои планы мировое общественное мнение. К сожалению, репортеры наведывались нечасто. Поэтому, когда около загородной виллы в местечке Пуэрто де Хиерро ненароком остановился проезжавший мимо корреспондент английской газеты «Санди экспресс» Фентон Бресслер, Владимир не преминул воспользоваться благоприятным случаем.

Владелец виллы с большой готовностью поставил корреспондента в известность, что в справочной книге он до сих пор именуется «Его высочеством» и является императором всероссийским.

— И вы надеетесь возвратиться на русский престол? — полюбопытствовал корреспондент.

Владимир объявил:

— Я не исключаю такой возможности. Чудеса иногда случаются.

— А как бы вы стали действовать, если бы оказались на престоле?

— Монархия и Россия примут более демократические формы. Но… в руках царя должен быть реальный и определенный контроль.

Корреспондент «Санди экспресс» записал ответ и напомнил собеседнику о существовании других претендентов на царский трон.

— Я был бы бесконечно рад обнять своих дорогих сестер, — заявил Владимир. — Но, к сожалению, Анна Андерсон и графиня фон Мекленбург всего только самозванки. Эти две, простите, авантюристки мешают мне воспользоваться законными правами на наследство и отвлекают меня от государственных дел.

В заключение корреспондент поинтересовался, как относится к претензиям Владимира на престол русский народ.

— Народ?.. — На секунду замешкался Владимир. — Там, в крестьянской избе, собравшись у горящей лучины, русские мужики и бабы мечтают о жизни при царе…

Владимир поднял голову, чтобы проверить, какое впечатление производят его аргументы на представителя прессы. Но репортер уже исчез.

Внезапный отъезд корреспондента раздосадовал Владимира. Чтобы как-то избавиться от неприятного впечатления, вызванного скоротечным финалом интервью, он отправился в Мадрид провести вечер в казино «Альтазар». Подъезжая к своему особняку, его высочество внезапно обнаружил, что у подъезда вместо почетных стражей испанской гвардии стоит полицейский. Владимир из предосторожности проехал мимо особняка и остановил «Рено-каравеллу» за углом.

В автомобиль прыгнул неизвестно откуда появившийся Мухранский.

— Давай гони! — задыхаясь, проговорил он.

— Куда?!

— Куда хочешь! В свадебное путешествие!..

Испанские таможенники, до сих пор с благоговейным трепетом относившиеся к дипломатическим бумагам с царскими вензелями, большой государственной печатью и августейшей подписью, проникли наконец в сущность нехитрой комбинации. Разразился скандал, дело перешло в руки полиции. Выставленный у подъезда особняка полицейский терпеливо ждал появления хозяина. Но Владимир так и не появился.

Вскоре его походная канцелярия распространила сообщение:

«Их Императорские Высочества Государь Великий Князь Владимир Кириллович и Государыня Великая Княгиня Леонида Георгиевна отбыли через Париж и Франкфурт-на-Майне в длительное путешествие воздушным, частью морским путем.

При этом Их Императорские Высочества посетят Аляску, Токио и другие города Японии, Гонконг, Формозу, Манилу, Сингапур, Малайзию, Джибути, Порт-Саид и через Суэцкий канал, Рим, Геную и Марсель возвратятся в Париж.

На Аляске Великим Князем и Великой Княгиней будут осмотрены наиболее примечательные места, в которых сохранились следы прежней России.

Возвратившись с Аляски, Государь Великий Князь Владимир Кириллович и Государыня Великая Княгиня Леонида Георгиевна прибудут в Европу для присутствия при бракосочетании своей племянницы Принцессы Марии-Цецилии Прусской, старшей дочери Их Императорских и Королевских Высочеств Принца Луиса-Фердинанда Прусского и Государыни Великой Княгини Киры Кирилловны, с Герцогом Фридрихом-Августом Ольденбургским.

Начальник походной канцелярии

Николай Вуич».

Ознакомившись с этим сообщением, шеф мадридской уголовной полиции понял, что птичка улетела.

Хотя двор и переехал в Мадрид, штаб-квартира Владимира по-прежнему оставалась в Париже. Из Испании сюда поступали высочайшие распоряжения, и уже отсюда, облеченные в лаконичную форму приказов и размноженные, они рассылались рассеянным по свету немногочисленным поклонникам монархии.

Количество входящих и исходящих бумаг было невелико, и у генералов оставалась масса свободного времени. С утра они еще находили для себя кое-какую работу — передвигали с места на место единственный числящийся на вооружении военного ведомства стол. Но этой работы хватало на какие-нибудь полчаса, а затем персонал штаб-квартиры отдавался воспоминаниям о прежнем житье-бытье. Потом, как водится, читали придворную газетку «Знамя России», смаковали объявления гастронома А. Балаклицкого об опенках и боровиках и в который раз слушали россказни казачьего атамана Науменко о поджарых семинаристах и щедрых на угощение мариупольских бабах.