Чтение онлайн

– Поэтому я и отдала тебя, – проговорила Мерседес. – Чтобы пощадить тебя. И самой постараться спастись. Чтобы дать нам обоим убежать от прошлого. Но ты не захотел убегать.

Ошарашенный, Джоул с трудом держался на ногах.

– Лучше бы я… знал правду, – со стоном произнес он, – а не проходил через весь этот кошмар.

– Я не предполагала, что все так получится. Будущее покрыто туманом, Джоул. Мы все блуждаем во тьме. И стараемся, по возможности, делать как лучше. Мне жаль, что я заставила тебя страдать. Правда. Я не желала тебе зла. – Мерседес смерила его долгим взглядом. – А из тебя вырос настоящий красавец. Твой отец тоже очень красивый мужчина – Она собралась уходить. – Что ж, больше говорить не о чем. Прощай, Джоул.

– Подожди! – Он подался вперед, протягивая к ней дрожащую руку.

– Что еще?

– Иден… Скажи, как она? Пожалуйста.

– Как странно. Помнится, однажды я умоляла тебя ответить на этот же самый вопрос.

– Я не хотел причинять ей страдание Я только хотел…

– Иден умерла.

Она увидела, как он содрогнулся, затем зашатался, словно смертельно раненный бык.

– Нет.

– Она умерла сегодня утром. Несколько часов назад. На рассвете Я оставила ее лежащей в гробу и приехала сюда. Если это тебя утешит, врачи говорят, что в ее смерти твоей вины нет. Она была обречена… Она бы умерла в любом случае.

Из груди Джоула вырвался душераздирающий крик.

– Нет!

– И в каком-то смысле ты ее спас. Ты освободил ее от рабской зависимости от наркотиков. – Огромные глаза Мерседес были наполнены безмерным горем. – Это было благое деяние, Джоул. Лучик света в царстве непроглядной тьмы.

Он упал на колени в золу. Его лицо исказила гримаса страшного отчаяния и невыносимой муки.

– Мама, – прошептали его губы. – Мама! Мерседес повернулась и по каменистой тропинке стала спускаться к автомобилю.

Лос-Анджелес

Иден остановила машину возле ранчо и подошла к стойлу, из которого высовывалась бурая морда Монако. Она некоторое время постояла, задумчиво гладя грациозную шею коня, затем направилась к дому.

– Мама, я приехала, – крикнула она, входя в дверь. Из кухни появилась Мерседес, вытирающая руки о фартук.

– Ты опоздала. Я уже начала беспокоиться, – с укоризной проговорила она и поцеловала дочь в щеку.

Иден все еще не утратила свой болезненный вид. Ее красота была какой-то хрупкой, словно хрустальная ваза, которая от малейшего удара могла разбиться. Она совсем недавно начала самостоятельно выходить из дома. Для полного выздоровления требовалось еще по меньшей мере несколько недель, и Мерседес очень не любила, когда она покидала ее больше чем на час.

– Где ты была?

– У папы в больнице.

– Ну как он?

– Гораздо лучше. Снова начал разговаривать. Мы с ним проболтали несколько часов подряд.

Мерседес улыбнулась.

– О чем?

– О нас. О нас троих. О том, как мы стали такими, какие мы есть. – Улыбка на лице Мерседес погасла, щеки побледнели. Иден повернулась и подошла к окну. – Сначала я подумала, что он бредит. Несет какую-то бессмыслицу. Но потом до меня дошло. Это был мой кошмарный сон.

– Какой еще кошмарный сон? – У Мерседес пересохло во рту.

– Он снился мне в течение нескольких лет. Будто я закована в цепи и не могу пошевелиться. Вы с папой находитесь рядом. Но вы не помогаете мне. Вы даже не обращаете на меня внимания. Между вами происходит один из самых страшных скандалов. Ты его помнишь?

Лицо Мерседес окаменело.

– Помню, что мы часто ссорились.

– Я всегда вижу твое лицо, бледное и напряженное. И я знаю, что происходит что-то ужасное. Мне хочется заткнуть уши, но я не могу поднять руки. А потом папа замечает меня. У него страшный вид. Он начинает кричать на меня. Иногда в этих кошмарах он бывает голым. Но это связано уже с другим. С тем, как я увидела его с Франсуазой.

– Это всего лишь сон, дорогая, – ласково сказала Мерседес.

– Я тоже всегда так думала. – Она неотрывно смотрела на мать чистыми, холодными и не по годам умными зелеными глазами. – Но на этом кошмар не кончается. Слова, которые выкрикивает мне папа, отвратительны, мерзки. Они убивают меня. От них начинает рушиться все вокруг. Я знаю, что он произносит именно их, но в то же время я их не слышу. Из-за страшного грохота и рева. Это рушатся стены и обваливается потолок. А я не могу даже сдвинуться с места. А папа все кричит и кричит. Это становится невыносимым. И я начинаю тоже кричать, все громче и громче; я стараюсь перекричать его, потому что знаю, что, если мне это удастся, стены перестанут падать и дом будет спасен. – Она тяжело вздохнула и разжала кулаки. Впившиеся в ладони ногти оставили на коже красные полумесяцы. – И в этот момент я всегда просыпаюсь. Самое интересное, что вслух я никогда не кричу.

Раньше я даже думала, что если бы только смогла закричать по-настоящему, то навсегда избавилась бы от этого кошмара.

– Бедная моя девочка, – прошептала Мерседес.

– Но на самом-то деле это не сон. Ведь так, мама?

– Да, – с трудом произнесла Мерседес. – Это не сон.

– Это воспоминание. Я поняла это только сегодня, когда папа рассказал мне, кто же я в действительности такая. Это происходило там… В доме, в Санта-Барбаре. Должно быть, через некоторое время после нашего возвращения из путешествия по Европе. Я оказалась свидетельницей вашего скандала. Я зашла к вам в спальню и услышала, как папа говорит…

– Иден…

– … что я не ваш ребенок.

– О, Иден! – сокрушенно воскликнула Мерседес.

– Что вы удочерили меня. Мерседес закрыла лицо руками.

– Поэтому-то, когда он сильно на меня злился, он всегда называл меня одними и теми же словами: несчастным выблядком. Прошли годы, прежде чем я начала понимать значение этих слов. И только сегодня я узнала, почему он так меня называл. Несчастный выблядок – это случайно зачатый ребенок, которому одна дорога – в сиротский приют, в надежде, что для него найдутся приемные родители.

Мерседес подняла на нее мокрое от слез лицо.

– Ты никогда не была нежеланным ребенком. – Она заключила Иден в свои объятия и крепко прижала к себе. – Мы так хотели тебя, дорогая!

– Почему ты сказала папе, что не можешь иметь детей?

– Потому что в моей жизни случилось нечто ужасное.

– Но ведь ты была замужем. И у тебя уже был ребенок. Разве он не знал об этом?

– Нет. Твой отец ничего не знал. – Она вытерла слезы – Я не могла позволить себе иметь еще одного ребенка, Иден. Не могла. Я считала себя испорченной, грязной, недостойной быть матерью.

– Но почему? Из-за Джоула?

– Из-за обстоятельств, связанных с его рождением.

– Потому что ты отказалась от него?

– Частично.

– Почему же еще?

– Я не могу тебе этого сказать.

– А почему ты от него отказалась?

– Прошу тебя, не спрашивай меня об этом!

– Вечно у тебя секреты, мама. – Иден нахмурилась. – Всё тайны, запретные темы. – Затем ее взгляд прояснился. – Ну да ладно. Выпытывать не стану. Но все остальное ты все-таки должна мне рассказать. Я имею право знать.