Чтение онлайн

Сильвестр мимолётно поставил журналисту зачёт за выдержку и умение концентрироваться на работе.

– Доброе утро, Инок.

– Доброе утро, Елена. Как тут всё?

– Всё как всегда: в полном порядке. Новые поступления обработаны, осталось ещё шесть мест, и завтра освободятся ещё два. Интерны закончили вводный курс, нареканий пока нет, но для Иосифа Андреевича это, как известно, дело времени. – Сестра иронично улыбнулась, на что Сильвестр согласно кивнул. – Ну, и Правое Крыло тоже без эксцессов. Вечером приехал Константин Романович, так что все как шёлковые.

– А сам Волконский?

– Час назад свет горел, – пожала плечами медсестра.

– Спасибо, Елена. Это наш гость, Максим Николаевич. Репортёр. Ты возьми его с собой на обход и передачу смены. Если будут вопросы – ответь, пожалуйста. На все. Если будет приставать, зови Кузьмича.

– Не надо Кузьмича! – Максим шутливо поднял руки вверх. – Я буду паинькой.

– Вот и хорошо. А я Константина Романовича навещу, пока он не лёг.

Это был «гостевой» кабинет для сторонних консультантов, если мнение таковых вдруг требовалось, но обставлен он был практически так же, как кабинет дежурного врача. Тут был и диван, на котором можно было прикорнуть, если дело затягивалось, и компьютер с выходом в интернет, и даже цветы на подоконнике кто-то поставил и не забывал поливать.

Волконский сидел за столом и увлечённо барабанил по клавиатуре. Время от времени он останавливался, бормотал что-то самому себе, очевидно, пробуя фразу на слух, и тут же продолжал печатать.

– Бог в помощь, – то ли в шутку, то ли в серьёз произнёс вошедший Сильвестр.

Константин Романович повернул голову в сторону гостя и, не переставая печатать, констатировал:

– Значит, уже пять. Что-то я припозднился.

– А что, бывает – вовремя ложишься?

– Нет. Но тут, как с чистотой носков холостяка: свои категории.

– Ммм. – Инок кивнул на экран монитора. – Готовишься?

– Переписываю. Уже в четвёртый раз. Видимо, нервничаю… – Волконский снял квадратные академические очки и устало потёр глаза. – Да что там… просто боюсь.

Сейчас он выглядел на все свои шестьдесят три года, хотя ещё секунду назад ему не дали бы и пятидесяти. – А где твой новенький?

– Остался присматривать за журналистом.

– Пригласил всё-таки. Думал, ещё недельку подождёшь. – Волконский обвёл комнату взглядом, но мысли его были далеко, поэтому он быстро переводил взгляд от одного предмета к другому, как будто не понимая, как он вообще здесь оказался.

Сильвестр не уставал поражаться многозадачности профессора. Тот мог редактировать текст и говорить на отвлечённую тему, анализируя поступающую информацию абсолютно синхронно. Хорошие аналитические способности, усидчивость и при этом должность обычного лектора в военмеде. Ничего, конечно, удивительного, для нашей-то страны.

– Когда этот мальчик вернётся в Москву, дороги назад уже не будет. Не свалим их с одного удара – на второй нам просто не дадут времени, – невесело улыбнулся Константин Романович, взглянув, наконец, на Сильвестра. – Уверен, что мы готовы?

– Уверен, что другого такого случая нам не представится. Так что… пан или пропал.

– Будет до оскорбительного обидно, если это окажется очередным пшиком истории. Я не хочу быть пшиком, Сильвестр.

– Будет ещё обиднее, если это вовсе не «пшик», но до финиша доберутся они, а не мы.

– Это будет уже не обидно. Это будет печально. Может, всё-таки подождём, когда парни вернутся?

– Костя, к тому моменту, когда они найдут то, что ищут, мы уже должны быть готовы, как никогда. Потому что как только они это найдут, начнётся чистейшей воды авантюра и импровизация.

– Иными словами, хаос.

– Нет. Хаос начнётся у всех остальных.

– А у нас?

– Надеюсь, эпоха возрождения.

– Хм…вечно вы надеждой торгуете… – проворчал профессор и побарабанил пальцами по столу. – Так что с репортёром?

– Покажу округу, введу в курс дела, познакомлю с людьми. Думаю, он согласится.

– А если нет?

– У него нет ни одной причины отказывать, но есть сотня причин согласиться. «Думаю» я добавил исключительно из уважения к твоему научному подходу. Парень сейчас в том состоянии, в котором мы были несколько лет назад: хочет шагнуть дальше, но не знает, куда. Я просто покажу ему, куда стоит идти.

– Ты не просто покажешь. Ты будешь его подпинывать, чтобы шёл в правильном направлении.

– Тебя подпинывал?

– Меня подпинывать сложно, – постучал по виску Волконский.

– «А» – не стоит переоценивать себя и недооценивать других, – ткнул пальцем в профессора, а затем и в себя Инок. – И «Б» – если человек стоит на месте, небольшой пинок ему не повредит. И вообще, к чему строить из себя адвоката дьявола? Всё уже сто раз обсуждалось и измерялось. Или ты потерял веру в наш «маленький научно-религиозный эксперимент»?

– Я же говорю – нервничаю.

Сильвестр дружески сжал плечо профессора и, дождавшись одобрительного кивка, направился к двери.

– Кстати, о «пшиках». Знаешь, почему всем так нравятся фейерверки? – уже с порога спросил он.

– Красиво? – пожал плечами Константин Романович.

– Что такое красиво, каждый понимает по-своему. Нет, абсолютно всем нравятся фейерверки, потому что они грандиозны. Потому что это попытка маленького человека раскрасить целое небо. Напоминание о том, что, пускай всего на долю секунды, но всё же человек способен менять мир. А теперь спроси себя, кто сможет отказаться от такого? Кто способен упустить шанс изменить мир?

– Любой, кого устраивает существующее положение вещей, – не полез в карман за ответом профессор.

– Для того, чтобы мир тебя полностью устраивал, нужно быть его Богом.

Максим послушно шагал за медсестрой по ярко освещённым коридорам госпиталя. В большинстве случаев Елена просто приоткрывала дверь очередной палаты и, убедившись, что все пациенты спят и в порядке, так же тихо удалялась. Изредка она грозила кому-нибудь из них пальцем и грозно шептала: «Спать».

Пройдя все три крыла и вернувшись в приёмную, журналист запоздало сообразил, что здание было выстроено в форме креста. Не удивительно, учитывая род занятий хозяина, но было любопытно, религиозное ли это суеверие или просчитанный пиар-ход? Впрочем, спрашивать было бесполезно, поэтому, когда Елена сделала пометки в журнале и стала наливать в два гранёных стакана чай, москвич поинтересовался другим:

– Вы ведь монахиня, не так ли?

Когда общаетесь с новым источником, никогда не переходите сразу к делу. Во-первых, это напрягает источник: никто не любит откровенничать с незнакомцем. Поэтому нужно уметь несколькими фразами наладить более или менее доверительные отношения. Найти общие интересы или первому сделать откровенное признание, как бы давая собеседнику определённое преимущество. А во-вторых, это позволит прощупать, насколько этому источнику стоит доверять.

Елену вопрос не удивил и не рассмешил. Чувствовалось, что в компании журналиста ей было не то, чтобы не комфортно, но приходилось выбирать слова аккуратно. Значит, знала она достаточно, чтобы – при некотором, так сказать, поощрении с его стороны – сболтнуть лишнее.