Чтение онлайн

Всегда как будто ощущалась… пустота.

Риса остановилась и обернулась ко мне, сжатые губы медленно расправились в мягкую улыбку.

— Перед сном ты попросишь у богов прощения.

— Я попрошу, — сказала я, настороженно прислушиваясь к зловещему завыванию, как когда ветер прорывается сквозь расщелины утёсов, где гнездятся чайки. — Обещаю.

— Хорошо, — сказала она. — Нельзя говорить о…

Она продолжала, но её голос исчез под другим завыванием, доносящимся из чёрной щели двери рядом с нами. По воздуху расползался неприятный запах — смесь собачьего дерьма из вольеров и внутренностей, которыми отец кормил их после охоты.

Темницы.

Живот сжался.

Но грудь, напротив, как-то странно приподнялась. Так со мной иногда бывало, когда я проходила мимо этого места. Может, из-за звуков, доносящихся изнутри? Иногда я подслушивала сквозь камни. Стон. Хрип.

Плач.

— Что там такое, дитя? — Риса дёрнула меня за руку, и когда я сделала лишь один шаг вперёд, её взгляд последовал за моим. — Ни за что не спускайся туда. Слышишь меня, Галантия?

Я продолжала смотреть в щель зияющей тьмы.

— Что там? Воры?

— Я скажу тебе, что там, — шепнула она, держась за мой взгляд с дрожащей решимостью. — Крысы! — Она рассмеялась, видя, как я подпрыгнула, и снова потянула меня вперёд. — Крысы размером с початки кукурузы в амбаре!

Я последовала за Рисой через западные ворота, оглядываясь через плечо, когда она не смотрела.

Это были те звуки, что я слышала? Писк крыс и царапанье маленьких когтей по камню?

— Крысы не такие большие, — сказала я.

Я подняла взгляд на мрачное небо, улавливая солёный бриз, что скользил между стенами. Волны бились о близлежащие утёсы, на которых возвышался Тайдстоун, гремя в такт крику серой чайки, парящей на ветру над глубоким, широким морем.

Грудь расправилась от этого вида.

— Куда ты думаешь она летит? — спросила я.

Риса резко остановилась.

— О, нет… мы пришли слишком поздно, Галантия.

Она показала рукой на тропу, что вилась через луга перед Тайдстоуном, усыпанные валунами размером с мою голову. Яблони росли словно солдаты, выстроенные в ровные ряды вдоль дороги — все пустые.

Я указала на одинокую телегу у края поля, с плетёными корзинами, полными красных и жёлтых яблок.

— А эти?

— Их с деревьев не сотрёшь нашим потом.

— Но деревья растут на землях моего отца. — Я отпустила руку Рисы, залезла на телегу и подняла пустой мешок из корзины с яблоками. — Нам нужен всего один. Никто и не заметит.

— Поймайте его! — крик из ворот заставил меня подпрыгнуть. — Не дайте пленнику сбежать!

Сердце заколотилось в груди, когда я заметила высокого юношу, который крался среди бочек. Он бросился по тропе, его длинные чёрные волосы были спутаны и грязны, штаны порваны, а зелёно-синеватые ноги торчали, словно тонкие хрупкие костыли. Он отчаянно оглядывался, будто за ним гонится волк. Откуда он появился?

В мгновение ока, тёмные теневые струи закружились вокруг его шатких ног, худых рук, впавших щёк. Его голая нога зацепилась за один из камней, и он рухнул на землю.

Но так и не коснулся её.

Вместо этого он превратился в стаю из одного, двух… пяти ворон. Чёрные птицы хлопали крыльями, каркая хриплым «кар-кар», но не поднимались в воздух. Казалось, их крылья сломаны, все они кувыркались и толкались по тропе, не взмывая.

С порывом чёрных перьев, круживших на ветру, птицы снова собрались в одного мальчика, который продолжал бежать. Падал. Вставал. Бежал снова.

Мои пальцы онемели.

Ворон.

Колдуны и ведьмы с магией чёрной, как их перья, и кровью, чёрной, как смола, в их испорченных сердцах, говорил отец. Они были блудными существами. Несчастными. Испорченными. Гнусными.

— Не дайте Ворону сбежать! — закричал один из стражей. — Поймайте его!

Мои мышцы напряглись.

Да, мы должны были его поймать!

Как будто сжавшись от холода, пробежавшего по конечностям, пальцы крепко сжали плетёный край корзины для яблок. Я взглянула на мальчика, затем накренила корзину со всей силой.

Десятки яблок покатились по земле. Он наступил на одно из них, и это выбило из под него бледную, синевато-зелёную ногу. Размахивая руками, как бесполезными крыльями, он споткнулся и упал.

Бух.

Его голова ударилась о камень, качнув лицо в сторону. Спутавшиеся волосы рассыпались, открывая родимое пятно под мочкой уха, чёрное и круглое.

Мальчик смотрел на меня, не моргая. И продолжал смотреть, даже когда раздавленный камень под его лицом стал пропитываться кровью, образуя идеальный круг, обрамляющий его бледные черты.

Не чёрная, как говорил отец.

А алая.

— Что это? — глубокий баритон отца разнёсся по округе, перекликаясь с топотом коня, пока он не остановил скакуна. Он спешился, бросив взгляд своих ореховых глаз — которые я унаследовала от него — сначала на мёртвого мальчика, а потом наконец посмотрел на меня. — Твоя мать лишится чувств, если узнает, что ты покинула стены. — Он снова взглянул на мальчика. — Что здесь произошло?

Другой страж поклонился и медленно подошёл к отцу.

— Принц сбежал с той… его злой магией.

Принц?

Я оценила мальчика взглядом. Он не выглядел как принц. Принцы были красивыми, галантными и сильными. Этот мальчик был грязным, худым и мёртвым.

— Пока остальные занимались суматохой в темницах, я преследовал принца, но… — страж посмотрел на меня. — Похоже, Леди Галантия положила этому конец.

— Хм-м, так и надо. Этот был бесполезен в снятии проклятия с Валтариcа. — Отец снова окинул сцену оценивающим взглядом, солнце блеснуло на белом каменном амулете на его шее, но взгляд смягчился, когда он остановился на мне. — Правда ли то, что страж говорит? Ты подвела этого Ворона к справедливости?

Я проглотила ком в горле, ведь отец редко говорил со мной, если не был доволен, а довольства от него я почти никогда не видела.

— Д-да, мой Господин…

— Милорд! — целитель Тарген выскочил из ворот и поспешил к отцу, его тонкие белые пряди волос, торчавшие во все стороны на пёстрой голове, развевались на ветру так же, как и коричневые одеяния. — Милорд, я приношу… боги простят меня за то, что я должен сказать.

Отец выпрямился в своём коричневом кожаном охотничьем костюме, челюсти на мгновение сжались.