Песни каторги
Шрифт:
Вот те песни, которые нам удалось слышать в Сибири от ссыльных, или собственно тюремные песни:
I
При долинушке вырос куст с малинушкой (или с калинушкой) На кусточке ли (или на калинушке) сидит млад соловеюшко, Сидит, громко свищет. А в неволюшке сидит добрый молодец, Сидит, слезно плачет; Во слезах-то словечушко молвил: — Растоскуйся ты, моя любезная, разгорюйся! Уж я сам-то по тебе, любезная, Сам я по тебе сгоревался. Я от батюшки, я от матушки Малой сын остался. «Кто тебя, сироту, вспоил, вскормил?» — Вскормил, вспоил православный мир, Возлелеяла меня чужая сторонка, Воскачала-то меня легкая лодка. А теперь я, горемышный, во тюрьму попал, Во тюрьму попал, тюрьму темную. II
Из-за лесу, лесу темного, Из-за гор, гор высоких, Выплывала лодка легкая. Ничем лодочка не изукрашена, Молодцами изусажена; Посередь лодки бел шатер стоит; Под шатром-то золота казна; Караульщицей красна девица, Девка плачет, как река льется; У ней слезы, как волны бьются. Атаман девку уговаривает: — Не плачь, девка, не плачь, красная! «Как мне, девушке, не плакати? Атаману быть убитому, Палачу (есаулу?) быть расстреляну! А мне, девушке, тюрьма крепкая И сосланьице далекое. В чужедальнюю сторонушку, Что в Сибирь-то некрещеную!» III
Ты воспой, воспой, Жавороночек, На крутой горе, На проталинке. Ты утешь-ка, утешь, Меня, молодца, Меня, молодца Во неволюшке, Во неволюшке, В каменной тюрьме, За тремя дверьми За дубовыми, За тремя цепями За железными. Напишу письмо К своему батюшке, — Не пером напишу, Не чернилами, Напишу письмо Горючьми слезьми. Отец с матерью Отступилися: «Как у нас в роду Воров не было, Ни воров у нас, Ни разбойников». IV
Уж ты, гуленька мой голубочек, Сизокрылый ты мой воркуночек! Отчего ко мне, гуленька, в гости не летаешь? Разве домичка моего ты не знаешь? Мой домик раскрашенной: ни дверей нет, ни окошек, Только печка муровая, труба дымовая. Как во трубочку дымок повевает, А у моей любушки сердце занывает. Ах вы, нянюшки-мамушки! Вы берите ключи золотые, Отпирайте замки вы витые, Вынимайте вы уборы дорогие. Вы идите к чиновникам с поклоном — Выручайте, дружки, из неволи! Или голоску моего, гуленька, ты не слышишь: Мой громкой голос ветерком относит? Или сизые твои крылья частым дождем мочит, Холодным осенненьким сверху поливает? Как не ласточка кругом саду летает, Не касаточка к земле низко припадает, А про мое несчастьице, видно, не знает: Будто я, добрый молодец, во тюрьме сижу, во неволе. Что никто-то, никто ко мне, доброму молодцу, Не зайдет, не заедет, никто не заглянет. Тут зашла-зашла к нему гостюшка дорогая, Вот его-то любушка милая; Не гостить зашла, а проведать. Уж ты, любушка, ты моя радость дорогая, Выкупай ты меня Бога для из неволи! Не жалей ты своих цветных уборов: Ты сходит-ка, сходи в дом к прокурору, Попроси ты его слезно, попрошай-ка: Не отпустит ли он меня, молодца, На вольной свет погуляти, Свое горе лютое разогнати? {2} V
Соловейко ты мой, соловейко, Разнесчастный ты мой соловейко! Ты не вей себе, не вей себе теплого гнездышка, Не вей при дорожке, А совей-ка лучше его при долине: Там никто его, никто не разорит И твоих малых детушек никто не разгонит. Как у Троицы было под горою, За каменною было за стеною, Там сидит, сидит добрый молодец, Он сидит, сидит в каменной тюрьме; Он не год сидит, он не два года. Что никто к нему, разудалому, Никто не зайдет, никто не заедет. Тут зашла к нему гостюшка дорогая, К нему матушка его родная; Не гостить зашла, а проведать: — «Каково-то тебе, сыну милому, Во тюрьме сидеть, во неволюшке? Во тюрьме сидеть за решетками, За решетками за железными?» — Ах ты, матушка, ты, родимая! Ты сходи, сходи к прокурору в дом, Попроси-ка ты его милости, Не отпустит ли меня, доброго молодца, На свет белый погулять еще? VI
Привелось мне, доброму молодцу, Ехать мимо каменной тюрьмы. На тюремном-то на белом окошечке Сидел добрый молодец: Он чесал свои русы кудерушки, Частым белым гребешком. Расчесавши свои русы кудерушки, Сам восплакал слезно и сказал: «Вы подуйте-ка, буйны ветры, На родиму сторону! Отнесите-ка вы, ветры буйные, Моему батюшке низкий поклон, Как моей родимой матушке челобитьице! А жене молодой вот две волюшки: Как первая воля — во вдовах сиди, А вторая воля — замуж пойди! На меня-то, молодца, не надейся, У меня-то, молодца, есть своя печаль непридумная: Осужден-то я на смертную казнь, К наказанью ль кнутом да не милостному [33] . 33
В известной русской песне: «Уж как пал туман на сине море», мотив этот повторяется в конце с таким вариантом:
«Молодой жене скажите мою волюшку — На все ли на четыре сторонушки, Малым детушкам благословеньице».VII
Ты не пой-ка, не пой, млад жавороночек, Сидючи весной на проталинке, На проталинке — на прогалинке. А воспой-ка, воспой, млад жавороночек, Воспой-ка, воспой при долине. Что стоит ли тюрьма, Тюрьма новая, Тюрьма новая, дверь дубовая; Что сидит ли там, сидит добрый молодец, Он не год сидит, он не два года, Сидит ровно семь годов. Заходила к нему матушка родная! «Что я семь-то раз, семь раз выкупала, Что и семь-то я, семь тысяч потеряла, Что осьмой-то, осьмой-то тысячи не достало». VIII
Сад ли мой, садочек, Сад зеленый виноград! Отчего садик поблек? — В саду Ванюшка гулял, Красных девок забавлял, Во победушку попал, Во победу, во нужду: В крепку каменну тюрьму. Под окном Ваня сидел, С конем речь говорил: «Ах ты, конь мой вороной, Конь, добра лошадь моя! Ты не выведешь меня Из победы, из нужды, Из крепкой каменной тюрьмы». Как солнце на восход, — Ведут Ваню на допрос. Поперед палач с плетьми, Позаде жена с детьми Уливается слезами. «Ах ты, женушка моя! Жена, барыня моя! Чем дарила палача?» — Со белой шеи платком, Со правой руки кольцом. — Красно солнце на закат, Ведут Ванюшку назад. Поделиться с друзьями: