Чтение онлайн

– Давай пиши, у тебя лучше получается.

– Ну а что писать-то? – спросил Томми.

– Погоди, – задумалась Пиппи. – Пиши так: «Мы погибаем, помогите! Пропадаем на этом острове без нюхательного табачка целых два дня».

– Нет, Пиппи, так нельзя писать, – возмутился Томми. – Ведь это неправда. Не можем же мы писать – «без табачка».

– Ах неправда? А у тебя есть табак?

– Нет, у нас его и правда нет, но ведь он нам не нужен.

– Так вот я и хочу, чтобы ты написал «без нюхательного табачка целых два дня», – настаивала Пиппи.

– Но если мы это напишем, люди подумают, что мы нюхаем табак, уж это точно, – упрямился Томми.

– Послушай, Томми, скажи-ка мне, кто чаще сидит без табака – тот, кто нюхает его, или кто не нюхает?

– Ясное дело, тот, кто не нюхает, – ответил Томми.

– Ну тогда о чем спорить? Пиши как я говорю.

И Томми написал: «Мы погибаем, помогите! Пропадаем на этом острове без нюхательного табачка целых два дня».

Пиппи взяла бумажку, запихала ее в бутылку, закупорила бутылку пробкой и бросила в воду.

– Скоро сюда явятся нас спасать, – сказала она.

Бутылка проплыла немножко и застряла у корней ольхи возле самого берега.

– Надо швырнуть ее подальше, – предложил Томми.

– Чепуха! – возмутилась Пиппи. – Если бутылка уплывет далеко, наши спасители не будут знать, где мы находимся. А если она будет лежать здесь, мы сможем покричать им, когда они ее найдут. И они нас быстренько отыщут. – Пиппи уселась на берегу. – Лучше всего не сводить глаз с бутылки, – сказала она.

Томми и Анника сели рядом. Через десять минут Пиппи сказала нетерпеливо:

– Может, они думают, что нам делать нечего, кроме как сидеть и ждать, когда нас спасут? Куда они все подевались?

– Кто «они»? – спросила Анника.

– Те, кто будет нас спасать, – ответила Пиппи. – Вот халтурщики бессовестные! И как им не стыдно, ведь дело касается человеческой жизни!

Аннике стало казаться, что они в самом деле погибнут на этом острове. Но вдруг Пиппи подняла указательный палец вверх и крикнула:

– Ну и дела! До чего же я рассеянная! И как же я могла про это забыть?

– Про что ты забыла? – спросил Томми.

– Про лодку. Я же ее вытащила на берег. Вчера, когда вы храпели.

– А зачем ты это сделала? – спросил Томми с упреком.

– Я боялась, что она промокнет.

В одну минуту она притащила лодку, надежно спрятанную под елью. Пиппи столкнула ее в воду и угрюмо сказала:

– Вот им, пусть являются! Напрасно теперь они приедут спасать нас. Мы сами спасемся. Так им и надо. В другой раз будут поторапливаться.

– Хоть бы мы только успели домой раньше мамы с папой, – сказала Анника, когда они сидели в лодке и Пиппи, мощно ударяя веслами, гребла к берегу. – А то мама будет ужасно волноваться!

– Не думаю, – ответила Пиппи.

Но супруги Сеттергрен успели приехать домой на полчаса раньше детей. Ни Томми, ни Анники нигде не было видно. Но в почтовом ящике лежала бумажка, а на ней было написано: "Ни верьте пажалста што ваши дети умерли или исчезли вовси нет только, нимножка потерпели карабликрушение и скора вирнуца дамой. В этом клинусъ с приветом Пиппи.

ПИППИ ВСТРЕЧАЕТ ДОРОГОГО ГОСТЯ

Летним вечером сидели Пиппи, Томми и Анника у Пиппи на веранде и ели землянику, которую они собрали утром. Был такой прекрасный вечер с ароматом цветов, щебетанием птиц и... да, и с земляникой. Стояла тишина. Дети ели и почти не болтали. Томми и Анника думали о том, как замечательно, что сейчас лето и в школу еще не скоро. О чем думала Пиппи, лучше не догадываться.

– Пиппи, вот ты прожила на Вилле Вверхтормашками уже целый год, – сказала Анника и обняла подругу.

– Да, время идет и становишься старой, – ответила Пиппи. – В конце осени мне стукнет десять, значит, лучшее время позади.

– А ты думаешь жить здесь всегда? – спросил Томми. – Ну, до того, когда вырастешь и станешь морской разбойницей?

– Откуда мне знать. Я думаю, не навсегда же мой папа останется на негритянском острове. Как только он построит новый корабль, обязательно приедет за мной.

Томми и Анника вздохнули.

Вдруг Пиппи, сидевшая на ступеньке веранды, резко выпрямилась.

– Глядите, да вот и он сам! – воскликнула она и показала на калитку.

Она промчалась по дорожке в три прыжка.

Томми и Анника несмело пошли за ней и увидели, как она бросилась на шею здоровенному толстяку с рыжими щетинистыми усами, на котором были синие матросские брюки.

– Папа Эфраим! – закричала Пиппи, повиснув у него на шее, и так сильно заболтала ногами, что ее большие туфли свалились на землю. – Папа Эфраим, как ты вырос!

– Пиппилотта Виктуалия Рульгардина Крусмюнта Эфраимсдоттер Длинныйчулок, мое любимое дитя! Я только что сам хотел сказать, как ты выросла.

– Я это поняла, – ответила Пиппи. – Поэтому и поторопилась сказать это первая, ха-ха!

– Малышка моя, ты такая же сильная?

– Еще сильнее. Давай поборемся?

– Так держать! – ответил папа Эфраим.

В саду стоял стол. Пиппи и ее папа сели, чтобы помериться силой, а Томми и Анника смотрели на них. Только один человек на свете был такой же сильный, как Пиппи, – ее папа. Они сели друг против друга и, сцепившись ладонями, стали давить – кто кого поборет. Под конец рука капитана Длинныйчулок все же слегка задрожала, и Пиппи сказала:

– Когда мне исполнится десять, я поборю тебя, папа.

И папа Эфраим был с ней согласен.

– Ой, надо же! Я забыла вас познакомить. Это Томми и Анника, а это мой папа – капитан Длинныйчулок. Ведь ты негритянский король, верно, папа?

– Совершенно верно, – ответил капитан Длинныйчулок, – я король куррекурредутских негров, на острове, который называется Куррекурредут. После того как меня сдуло ветром с корабля в море, я выплыл на берег этого острова. Ты ведь помнишь этот случай?

– Я так и думала, – сказала Пиппи, – я все время была уверена, что ты не утонул.

– Чтобы я да утонул? О нет, это так же невозможно, как верблюду пролезть в игольное ушко. Меня держит жир.

Томми и Анника посмотрели вопросительно на капитана.

– А почему вы, дядя, не в одежде негритянского короля? – спросил Томми.

– Она у меня в чемодане, – ответил капитан.

– Надень ее, надень ее! – закричала Пиппи. – Я хочу видеть своего папу в королевском наряде.

И они все вместе пошли в кухню. Капитан Длинныйчулок скрылся в спальне, а дети сели на дровяной ларь и стали ждать.