Чтение онлайн

{199 ...не гетайры, но гетеры... — «Не друзьями, а подружками» (игра слов: — ). Гетайрами («друзьями») при дворе Филиппа назывались командиры конницы, а также другие приближенные к царю должностные лица.}

{200 200...большою частью Европы... — Речь идет о всегдашнем стремлении македонцев, а позднее римлян, к завоеваниям на Востоке — в Азии.}

78. Любил забавников и Деметрий Полиоркет, как пишет в десятой книге "Истории" Филарх; а в четырнадцатой книге он сообщает HG.I.341]: "Деметрий попускал льстецам разглагольствовать, что он-де один настоящий царь, Птолемей же только надзиратель над флотом, Лисимах - над казною, а Селевк - над слонами. {201} И конечно, всё это навлекало на него немалую ненависть". Геродот пишет [II.173,174], что и [c] египетский царь Амасис был большим забавником и часто шутил на пирах; а когда еще не был царем, то очень любил и выпить и пошутить и вовсе не имел склонности к серьезным занятиям. Николай же в сто седьмой книге "Истории" пишет [FHG.III.416], что римский военачальник Сулла так любил повеселиться {202} и так обожал мимов и скоморохов, что роздал им множество общественной земли. Эту веселость он обнаруживает и в своих сатировских драмах на родном наречии. {203}

{201 ...он-де один настоящий царь, Птолемей... надзиратель над флотом, Лисимах — над казною, а Селевк — над слонами. — Все названные здесь диадохи в 306-305 гг. до н.э. объявили себя царями. Льстецы Деметрия называют Птолемея по той должности, которую он одно время занимал при Александре (точнее, он был триерархом), Селевка — по его прозвищу, полученному впоследствии; что касается Лисимаха, то он был одним из наиболее приближенных к Александру македонян, но, видимо, не казначеем . Плутарх, пересказывающий ту же историю («Деметрий». 25), сообщает, что из царей обиделся, узнав об этих словах, только Лисимах (поскольку соответствующий пост на Востоке обычно занимал евнух).}

{202 ...так любил повеселиться... — Плутарх в «Сравнительных жизнеописаниях» так говорит об этой черте характера Суллы: он «был по природе таким любителем шуток, что молодым и еще безвестным проводил целые дни с мимами и шутами, распутничая вместе с ними, а когда стал верховным властелином, то всякий вечер собирал самых бесстыдных из людей театра и сцены и пьянствовал в их обществе, состязаясь с ними в острословии» («Сулла». 2).}

{203 ...в своих сатировских драмах на родном наречии. — Историки римской литературы с недоверием относятся к этому свидетельству Афинея. Как предполагают, здесь имеет место путаница: вместо того чтобы самому сочинять комедии, Сулла, судя по всему, с удовольствием читал как раз в его время начавшие появляться ателланы (см.: W. Teuffel. Geschichte der romischen Literatur, § 157, 3).}

79. Феофраст говорит в трактате "О комедии" [fr.124], что тиринфяне [d] очень смешливы и потому непригодны ни к каким серьезным делам. Желая избавиться от этого порока, они обратились к дельфийскому оракулу. Бог возвестил им, что если они принесут жертву Посейдону, бросив быка в море, и при этом удержатся от смеха, то наступит избавление. Тиринфяне, боясь нарушить веление оракула, запретили детям присутствовать при жертвоприношении. Однако один мальчик, узнав о предстоящей церемонии, замешался в толпу, все стали кричать и гнать его, а он возразил: "Да в чем дело? Что я, быка что ли вам опрокину?" - Все засмеялись и [e] поняли: это бог им на примере показывает, что невозможно излечиться от такой застарелой привычки. А Сосикрат пишет в первой книге "Критской истории" [FHG.IV.500], что у жителей Феста есть особенный обычай: с самого детства они учатся зубоскалить, и благодаря многолетней привычке им и впрямь удаются меткие высказывания, и поэтому все критяне признают их великими насмешниками.

80. Вслед за лестью комедиограф Анаксандрид на втором месте [f] называет хвастовство: в пьесе "Колдун-Чародей" он пишет [Kock.II. 157]:

Так хвастовством меня коришь ты? Почему?

Ведь это ремесло далеко прочие

Все позади оставит лишь за вычетом

Угодничества: а оно-то всех побьет.

О лизоблюдстве упоминает в "Геритадах" Аристофан [Kock.I.432]:

Говорят, что ты льстец, говорят блюдолиз.

Также Саннирион в "Ио" [Kock.I.795]:

Да провалитесь, лизоблюды вы несносные!

(262) Филемон в "Омоложенной" [Kock.II.480]:

Да он ведь лизоблюд.

Филиппид в "Омоложении" [Kock.III.303]:

И пролезая, всюду лизоблюдствуя.

Корневое слово здесь - {204} (льстец), а (толстая кишка) означает "питание". Отсюда же происходят и слова (пастух), (брюзга), т. е. неудобоваримый, привередливый, (брюхо, т. е. принимающее пищу) и даже (ради пищи принимающий пощечины), как сказано в "Тесее" Дифила [Kock.II.557]:

{204 Корневое слово здесь — ... — Интерес к происхождению слов (этимологиям) персонажи Афинея проявляют часто (ср., например, объяснение того же слова «льстец» через глагол , «приклеиваться», врачом Андрокидом в 258b). Как и в большинстве случаев, приводимые в этом месте этимологии любопытны, хотя совершенно не научны. Истинное происхождение слова не выяснено.}

Тебя зовут и беглым и пощечником".

[О рабах]

81. Закончив свой рассказ, Демокрит попросил подать ему [b] саврийскую бутылочку {205} , чтобы промочить горло. Ульпиан не упустил случая вопросить: "А кто такой этот Саврий?" - и уже готов был начать свою бесконечную болтовню, когда в залу вошло множество слуг, несших нам новые кушанья. Увидев их, Демокрит опять заговорил, на этот раз о слугах:

{205 ...саврийскую бутылочку... — Бомбилий, которому Афиней посвящает отдельную «статью» в «энциклопедии чаш» (книга XI). Бомбилий имел узкое горло, через которое жидкость просачивалась очень медленно, издавая булькающий звук (откуда, очевидно, и название).}

"Меня всегда удивляло, друзья мои, какую воздержность проявляет племя рабов среди стольких лакомств! И не из страха пренебрегают они [с] ими, но благодаря выучке, - не такой, как в "Учителе рабов" Ферекрата, - а приобретенной вместе с привычкою. Никто ведь не запрещает им [трогать кушанья], как это делается при жертвоприношениях на острове Кос, о которых Макарий в третьей книге "Косской истории" пишет [FHG.IV.442; cp.639d], что когда там приносят жертвы Гере, то рабам запрещено входить в храм и нельзя прикасаться ни к одному из приготовг ленных кушаний. И Антифан пишет в "Неудобопродажном рабе" [Kock.II.47]:

Разглядывать лежащие

Объедки дичи и пирожных кушаний,

Которые и брошенные съесть рабу

Запрещено, как заявляют женщины.

А у Эпикрата в его "Неудобопродажном рабе" раб негодует так [Kock.II.284]:

[d] Когда зовут "эй, малый, раб!" за выпивкой,

Что этого быть может ненавистнее?

Прислуживать мальчишке безбородому.

Носить горшок! Разглядывать лежащие

Объедки дичи и пирожных кушаний,

Которых, даже брошенных, поесть рабу

Запрещено, как заявляют женщины.

Он де взбесился, брюхо ненасытное,

Он глотка де бездонная, - лишь кто из нас

Кусочек съест, хотя б и самый маленький.

При сравнении стихов легко заметить, что Эпикрат заимствовал из [e] комедии Антифана.

82. Диевхид пишет в "Мегарской истории" {206} [FHG.IV.389] ... [лакуна] ... о так называемых Арейских островах, что между Книдом и Симой... Когда умер Триоп и спутники его перессорились, то одни удалились на Дотий... другие, оставшиеся с Форбантом, пришли в Иэлис, третьи же вместе с Периэргом заняли Камирскую область. Вот тогда-то, говорят, Периэрг проклял Форбанта, и поэтому острова стали называться Ареи (Клятвенные). Форбант и [f] Парфения, их с Периэргом сестра, выплыли из кораблекрушения к Иэлису в месте, называемом Схедия. На них наткнулся Тамний, охотившийся неподалеку с собаками, и, желая оказать гостеприимство, повел в свой дом. С дороги он (263) послал домой раба предупредить жену, чтобы она приготовила всё, что нужно. Однако, придя домой, Тамний увидел, что ничего не приготовлено, и поэтому самолично смолол для гостей зерно на мельнице и справил всё остальное. И так понравилось его гостеприимство Форбанту, что, умирая, он завещал друзьям, чтобы в его память приносились жертвы исключительно свободными людьми. Отсюда пошел обычай, чтобы при жертвах Форбанту прислуживали только свободные, рабу же даже приближаться не дозволялось".

{206 ...в «Мегарской истории»... — Мегарец Диевхид (IV в.) известен как создатель истории родных Мегар . В том, что события, о которых говорится в приводимом у Афинея эпизоде, происходят не в Merapax, а на Родосе, нет, впрочем, ничего удивительного. Начав рассказ с Девкалионова потопа, Диевхид в своем повествовании (насколько можно судить по сохранившимся фрагментам «Мегарской истории») касался событий, происходивших в разное время в разных частях Греции. У Климента Александрийского говорится («Строматы». VI.2.26), что начало своего труда историк заимствовал у Гелланика Лесбосского (2-я пол. V в.), автора известных сочинений как по истории отдельных областей Греции, так и по мифологии, в числе которых использованная Диевхидом «Девкалиония».}