Пират, еще один
Шрифт:
А кровь еще текла с кинжала Гарри!!!
А в гавань заходили корабли, корабли,
Пираты из далеких океанов,
В тавернах веселились моряки, моряки,
И пили за другого атамана!
В тавернах веселились моряки, моряки,
И пили за другого атамана!!!
Бандиты принялись стрелять в потолок, подносить музыкантам вино и запевать свое от восторга:
– В пещере каменной нашли наперсток водки!
Комарик жареный шипел на сковородке!...
Музыканты тоже стали подтягивать:
– Мало водки, мало водки, мало!
И закуски тоже очень мало!!!
А маленький опять рванул:
– Шаланды полные кефали, а в Одессу Костя приводил... Костя это мой лучший друг!
Его затолкали под стол и продолжали петь:
– В пещере каменной нашли бочонок водки!
Цыпленок жареный шипел на сковородке!...
Эх... Мало водки, мало водки, мало!
И закуски тоже очень мало!!!
И уже все вместе:
– В пещере каменной нашли источник водки!
И мамонт жареный шипел на сковородке!!!
Эррр... Хва... Ммало водки, мало водки, мало!!!
И закуски тоже очень малаааа!!! Хэй!!!
Тут совсем страшная пошла стрельба в потолок. Груб тоже собрался выстрелить, но не обнаружив пистолета в правой кобуре, глубоко задумался. Вначале о том, куда он мог деться, а потом о бренности всего сущего: ведь надо же ж такое, сначала пистолет звезданули, а теперь вот и за нового атамана пьют... Э-эх, люди!
– Давайте! А, давайте!!! А?
– сказал колдун, и начал играть что-то веселое, но постепенно мелодия становилась все более грустной. И очень, очень грустными голосами без слов запели мама и Люда. Стало отчаянно грустно. Грустно.
Притихли разбойники и затосковали, опустив усы в кружки с ромом. Далеко от них была земля, где между цветущих яблонь бродили девушки с венками на головах и мечтали о моряках с загрубевшими ладонями, но чистыми душами и сердцем. Далеко была земля, где моряки могли бы обрести покой. Груб совсем расклеился. А Колька внимательно оглядывался: он не понимал, откуда здесь взялась мама он ее только узнал сейчас. Должна сейчас, наверно, запеть свою песенку, подумал он.
Но оказалось, что пока и нет. Колдун крикнул:
– А у нас есть бочонок амонтильядо, пусть его внесут!
Бандиты заорали, чтобы быстро вносили, и слуги помчались за бочонком.
– Ура!
– закричал колдун, - А пока рванем "Барыню!"
Танцевали все, даже Груб, даже маленький, который вылез из-под стола, правда, его опять туда уронили.
А колдун шептал маме, пританцовывая с ней рядом и повизгивая вслух:
– Хорошо бы... и ваш сын бы выпил... это облегчит дело... Не бойтесь, там ведь только снотворное...
Выбили дно бочонка и наполнили кружки и чашки. Налили и Кольке - Груб настоял, чтобы привыкал парняга. Колька взглянул на маму, поднося кружку к губам, а мама, все-таки не до конца доверяя колдуну, отрицательно качнула головой. И Колька быстро выплеснул вино за плечо, ведь действительно: если стрелять, то уж не промахиваясь - так он решил. А колдун засучил рукава и снова заиграл грустное:
– По последней, - улыбнулся он.
– Давай, мама!
– тихо проговорил Колька, который узнал мелодию.
– Костер погас уже, а ты все слушаешь,
Ночное облако скрыло луну,
Я расскажу тебе, как жил с цыганами
И как ушел от них и почему.
В цыганский табор я попал случайно
В цыганку юную я был влюблен,
Цыганам нравилась моя удачливость,
И степь несла меня как верный конь.
Однажды вечером, когда не спалось мне,
Я вышел на берег к большой реке,
Гляжу, цыганка там с другим целуется,
И острый нож блеснул в моей руке.
Цыганка смуглая вдруг стала бледная:
Любовь цыганскую ты не узнал,
Как птица вольная, как ветер сильная...
Мой нож слова ее вдруг оборвал.
Костер погас уже, а ты все слушаешь,
Ночное облако скрыло луну,
Я рассказал тебе, как жил с цыганами
И как ушел от них и почему.
Бандиты обхватили головы руками, основательно пригорюнились, а снотворное начало постепенно оказывать свое верное действие. Засыпали все. Груб держался дольше всех, оглядывал все это дело вокруг себя своими рыбьими глазами, потом успел быстро что-то заподозрить и заревел:
– Ко мне!!!
– и свалился, а Колька подправил его падающего под стол.
Вбежали трое слуг с обнаженными рапирами в руках. Колька, вспрыгнув на стол, закричал почти голосом Леппилюнтля:
– Ста-аять!!!
Слуги остановились, в ужасе оглядываясь, и Колька пальнул из обоих стволов в трос, на котором висела одна из люстр.
И слуг, стоявших под ней, накрыло бронзой и хрусталем.
– Класс!
– восхищенно сказал колдун. У мамы гордо заблестели глаза, и она сорвала полумаску:
– Старик Биз, ура!
– Мама, - сказал Колька, - Что такое?
– Мы тебя спасли!
– заявила Люда и тоже сняла полумаску.
– Миль пардон, сударыня, - сказал Колька, - Я от лица своих друзей и спутников, - он заряжал пистолеты, достав заряды из карманов Груба, - И в случае возникновения у вас неприятностей подобного толка... Я благодарен вам, да, и конечно, - он вздохнул устало, слишком длинная фраза, - Мы безусловно придем вам на помощь, когда только вам заблагорассудится. А теперь мы вам поможем добраться туда, докуда вам надо.
Мама посмотрела, посмотрела на сына и заплакала. А тут из-под стола вылез маленький бандит в чьей-то кирасе и запищал из последних сил:
– Шаланды полные кефали, в Одессу Костя...
– и разрыдался.
Так они плакали, а потом маленький опять залез под стол.
– Коля, - сказала Люда, - Прекрати дурить! Какие мы тебе барыни-сударыни. Мы тебе мама и тетя! Ты что тут обалдел окончательно?!
А Колька уже перезарядил пистолеты, колдун первый это заметил и шагнул к нему.
– Стоять, - сказал Колька, - Вы видели, как я стреляю.