Чтение онлайн

— Это он и есть, — призналась я, потому что врать папе было себе же дороже.

— Значит так, после ужина, напишешь мне его адрес, я сам побеседую с этим козлом! И тебе как минимум положены алименты на будущих детей, — решил папа и даже в этом я не могла с ним спорить, да и не хотела.

«Точно! Нам положены алименты и будет на что купить кроватки!»

— Она что будет рожать этих оборотней?! — возмутилась мама, а её лицо скривилось от ужаса.

— Ну-ка цыц! Она других внуков нам с тобой уже не родит, если ты ещё не поняла! Она сама оборотень! Странно было бы, если бы от осинки рождались апельсинки! Зато ангиной болеть не будут, как Танюха всё детство, — сурово отчитав маму за её страхи и упомянув мои детские болячки, папа вновь вернулся к прежнему вопросу. — Так, где там твоя Пушистая?

Любопытство в папиных глазах и безоговорочное принятие меня и даже желание иметь каких угодно внуков, воодушевило меня, несмотря на то, как в этот момент вела себя мама. И её я могла понять, она хотела для меня лучшей доли, а не вот этого всего.

«Скажи ему, что я волчица и никак иначе!» — потребовала волчица, когда я её выпустила.

Мама вздрогнула и спряталась за папину спину, а вот папуля превзошёл самого себя.

— Вау! Здоровая, как волкодав! — восхитился он, протянув к волчице руки.

«Забери меня обратно...» — запросилась волчица, скосив на меня молящий взгляд в тот момент, когда мой папа трепал её как обычную собаку.

— Ну всё пап, она тебе не пудель, ей это не нравится, — коснувшись своей звериной половинки, я выполнила её просьбу.

Мама шумно выдохнула с явным и огромным облегчением, а папа расстроился такому короткому знакомству.

Мы втроём посидели совсем недолго, я даже свою порцию кролика в сметане съесть не успела, а у папы уже горели ноги. Он взял у меня контакты и адрес работы Макса, и уехал.

Оставшись с мамой, я только и делала, что боролась с волнением собственным и волчьим, хотя последнее мне было никак не победить.

— А ты теперь правда не будешь болеть? — спросила мама, подкладывая мне в тарелку очередной кусок брусничного пирога и мне было жутко оттого, что он в меня готов был влезть даже после всего съеденного.

Тесты хоть и не показали двух полосок, а ела я уже за четверых, а то и за пятерых.

— Вроде того, но я не бессмертна, если ты про это. Доживу лет до ста и помру дряхлой старухой, радует, что в своём уме буду, — усмехнулась я.

— Вот это-то и пугает.

— Что именно? — удивилась я.

— Ты что новостей совсем не смотришь?

— Как-то не до этого было, а что там?

— Владельцы фармкомпаний и частных клиник, да и в Минздраве рвут и мечут. Желающих стать оборотнями и излечиться всё больше и больше, а все, кто кормился на них теперь не у дел. Как бы беды ни случилось, вот о чём я переживаю.

— Да, я понимаю. Только чем плохо если неизлечимо больные получат шанс на жизнь? Не думай о том, чего не в силах изменить, мама. Всё уже сделано, осталось ждать, когда устаканится.

— Надеюсь, что устаканиться без вреда для тебя, — ответила мама, с тревогой во взгляде.

Папы долго не было, а я хотела его дождаться и новостей от Макса, да и мама не отпускала. Даже постелила мне чистую постель в моей комнате, ставшей папиной мастерской. Мой старый школьный стол был завален механизмами от часов, которыми папа занялся выйдя на пенсию, и в целом комната изменилась. Убрали шкаф, в котором когда-то хранились мои вещи и поставили ещё один стол, только кровать стояла на месте и на подоконнике дерево из бисера, сплетённое мной в прошлой жизни. Оно покрылось слоем пыли и зелёные бисеринки листочков от этого потускнели. Взяла его в руки и хотела помыть, чтобы вернуть прежнюю яркость, а выйдя из комнаты, я столкнулась с папой, тихо вернувшимся домой.

— Поговорил с Максом? — спросила я папу, только ответила волчица.

«От него и не пахнет Максом,» — огорчённо признала она.

— Нет, телефон что ты дала вне зоны, а офис, где работал продан. Я пытался узнать, куда он переехал, но охранник сказал, что фирма вовсе ликвидирована самим владельцем.

— А Максим где же?

— Этого я не знаю, дочка. Позвоню другу, попробую его разыскать. Ты не знаешь где он жил?

— Эм, нет, — соврала я. — Ночую у вас, пойду спать.

— Сладких снов, крошка. И не волнуйся, мы с мамой поможем, — пообещал папа, поцеловав меня в щёку.

«Раз Максим так резко убрался с насиженного места, он явно не жаждал со мной встречи...» — горько признала я, желая услышать от волчицы какой-то поддержки.

«Нужно поехать к нему домой!» — заявила моя звериная половинка, она явно не готова была сдаваться, а я уже сомневалась, что мне это нужно.

Женская гордость наконец-то напомнила о себе и была против очередной порции унижений.

Утром меня разбудили выкрики моей родной тётушки по папиной линии. Она прознала, что я у родителей и явилась к ним домой, вероятно, чтобы меня прибить за то, что я её так подставила с этой книгой. Храбрясь, я приплелась на кухню, откуда слышны были мамины просьбы быть потише, только тётя их игнорировала.

— Всем доброе утро! — поздоровалась я, отметив, что все, это только мама и тётя, а папы дома уже нет.

— Таня! Танюша, — тётя расплылась в хищной улыбке, протягивая ко мне руки.

— Что случилось? — спросила я, обнимая суматошную родственницу.

Уже подумала, что тётя хочет примкнуть к оборотням, и избавить себя от всех своих не особо опасных, но неприятных болячек.

— Таня, ты должна написать вторую книгу! — выпалила тётушка, мне прямо в ухо, оглушив тем самым.

— Делать мне больше нечего, — фыркнула я, присаживаясь к столу.

Мама уже нажарила сырников и чай для меня дымился в кружке с милой подписью «ДОЧЕНЬКА».

— Так, тебе ведь и правда делать больше него, — осторожно заметила мама. — Фирма, где ты работала ликвидирована. В твоём положении нужно думать о будущем.

— В каком ещё положении? Тань, ты чего? — тётя уставилась на меня открыв рот.

Ей я никак не собиралась говорить раньше, чем стал бы виден живот, только судьба распорядилась иначе.

— Да, я беременна, — призналась я, умалчивая о том, что их будет слишком много чем не одного.

— У Тани будет тройня, — с улыбкой змеи, поведала мама.

Её нелюбовь к папиной сестре меня всегда огорчала, а теперь и подавно я расстроилась. Тётя, всегда мечтавшая о семье, не смогла в своё время родить, брак её распался, она с тех пор так и куковала одна. Горько было видеть, как мама не упустила возможности ткнуть сейчас в это больное место.