Чтение онлайн

Лицо Джона Вайера налилось гневом. Никто ещё так не оскорблял его. Он готов был разорвать этого журналиста, и совершенно непонятно было, что его сдерживало. Вероятно, он понимал, что этим проклятым телевизионщикам нужны рейтинги, поэтому они будут выставлять на всеобщее обозрение всё, что способно максимально провоцировать, накалять обстановку, разжигать скандалы. Если бы Джон вскочил со своего стула и избил бы этого журналиста, то к вечеру кадрами этой драки был бы наполнен весь телеэфир. По всем телеканалам обсасывали бы его поступок, а избитый журналист получил бы огромный гонорар за хорошо проделанную работу. Джон дал довольно сдержанный ответ:

– Нет, я вообще всегда считал, что такие факты вряд ли довлеют над решениями киноакадемии.

– Ну да, считали, – журналист ехидно улыбнулся и продолжил интервью.

И непонятно откуда это взялось, но подобные вопросы стали периодически всплывать на различных пресс-конференциях, встречах с репортёрами и телешоу. Появился даже небольшой документальный фильм об истории успеха Джона Вайера, где, по мнению журналиста, ключевую роль в карьере Джона сыграла его любовная связь с Джиллиан Фокс. Джон перестал давать интервью и начал прятаться от папарацци. Только сейчас Джон понял, какое это бремя – известность. Его раздражала популярность. Все будто сговорились и в один голос твердили о том, что он просто альфонс и карьерист. Он хотел спрятаться где-нибудь, где не будет этих информационных помоев, но они неуклонно просачивались и портили жизнь не только ему: Джилл тоже страдала, и это очень сильно огорчало Джона. На неё также стали постоянно сыпаться вопросы по поводу успеха Джона и того, каким образом она и её отец к этому причастны, но Джиллиан, как и Джон, терпеливо молчала и игнорировала подобные обвинения.

В какой-то момент о взаимосвязи его карьеры и Джилл стали говорить так часто и так много, что и сам Джон стал сомневаться в том, что он хорошо сыграл роль Энтони, что его успех объясняется не только его талантом. На столике в гостиной лежало несколько газет и журналов с кричащими заголовками. Непонятно, как они попали сюда? Кто их принёс? Но при одном взгляде на них Джон терял самообладание. Он ходил по комнате взад-вперёд и думал о происходящем:

«Может, это всё правда? Может, Джиллиан и её отец действительно приложили руку к этому? Но зачем? Может, чтобы я почувствовал себя успешным мужчиной? Как я, актёр, буду находиться рядом с женщиной, которая талантливее меня? Я тоже должен что-то представлять из себя на этом поприще, иначе она раздавит меня. Может, в этом всё дело?»

Тут из душа вышла Джиллиан, и Джон невольно продолжил свои мысли вслух:

– Джиллиан, ты смотрела газеты?

– Нет, я стараюсь их не читать. Ты же знаешь, что там всё ради денег, а не ради правды. Не обращай внимания на то, что пишут о нас. Это всё бред. Ты талантлив! Ясно? Если сомневаешься, то включи свой фильм и посмотри, как ты сыграл. По-моему, это было просто волшебно.

– Ты точно так думаешь?

– Я в этом просто уверена.

– Вы точно с отцом не помогаете мне получить эту статуэтку? Просто почитаешь их и сам начинаешь думать, что это вполне логично.

Джиллиан повернулась и обиженно посмотрела на него:

– Ты что такое говоришь, Джонни. Я бы никогда не стала просить об этом отца. Я знаю, что ты со мной не ради этого, я знаю, что тебе неважны ни мой статус, ни моя популярность. Я знаю, что ты любишь меня. И я знаю, что для тебя важно состояться в качестве актёра самому, именно поэтому мы с тобой столько работали. Если чем-то я и помогла тебе, то только нашими репетициями в том заброшенном павильоне.

– А отец не может это делать тайком от тебя? – не успокаивался Джон.

– Нет, – отрезала Джиллиан раздражённо, – он никогда так не делал. Ясно? Даже в отношении меня. Он слишком ценит кино. Для него кино – это искусство, которое он никогда не предаст ни ради меня, ни ради кого-нибудь ещё.

– Хорошо. Ладно, успокойся, Джилл, я не хотел тебя обидеть. Просто эти папарацци.

– Учись не обращать на них внимания. Да, я понимаю, это сложно, но рано или поздно и эта новость станет неинтересной, и все забудут о ней, а фильм и твоя роль останутся. Надо только проявить терпение и немного подождать, – Джилл подошла, присела к нему на коленку. Сейчас Джон очень нуждался в её поддержке, и она чувствовала это, хоть её и саму выворачивало наизнанку от этих слухов. Ей самой недоставало терпения правильно реагировать на всё то, что изрыгала прожорливая пресса из своего чрева. Она успокаивала себя тем, что они вместе преодолеют любые трудности и когда-нибудь всё обязательно встанет на свои места.

Несмотря на убедительные слова Джиллиан, у Джона всё-таки остались некоторые едва ощутимые сомнения. Иногда они вызывали лёгкое волнение и дискомфорт, а иногда заставляли вздрагивать лишь при одном упоминании об этом.

Настал долгожданный день вручения премии. Джона трясло с самого утра: в свете последних событий он вообще не хотел появляться на публике, но сегодня у него просто не было другого выбора. Именно к этому он стремился и шёл всю свою сознательную жизнь. Если ему удастся получить «Оскара», то весь его мир очень круто изменится. Несмотря на все неурядицы с журналистами, это был его звёздный час, и он не имел права упустить его. «В конце концов, Джилл права: это всего лишь слухи и сплетни ради денег», – убеждал он себя.

Легче от этого не становилось. Даже проклятая бабочка не слушалась его. Руки ходили ходуном, а вид в зеркале говорил о затянувшейся депрессии. В комнате появилась Джиллиан:

– Ну что ты готов?

Выглядела она просто сногсшибательно: обтягивающее строгое платье серебристого цвета подчёркивало её бёдра и грудь, сзади глубокое декольте обнажало спину, волосы были собраны в красивый кудрявый пучок наверху, оголяя её красивую и хрупкую шею. Она была совершенством в глазах Джона, идеалом женской красоты. Он точно не сомневался, что с этой женщиной он не ради карьеры, не ради денег и славы, а ради возможности прикоснуться к прекрасному цветку под названием любовь. Появление Джилл слегка успокоило его.

– Вижу, с бабочкой никак не справишься?

– Да, что-то совсем запутался, – слабо улыбнулся Джон.

– Давай я тебе помогу. Я знаю, как это делается.Часто приходилось помогать своему отцу. Он, знаешь ли, не сторонник этих всех формальностей и церемоний.

Джиллиан проворно завязала своему возлюбленному галстук и поцеловала его. И в этом было что-то такое, что очень расслабило Джона, помогло ему избавиться от надвигающегося стресса. Было что-то магическое в том, что девушка завязывает мужчине галстук, что-то похожее на материнскую заботу, когда мама одевает своего ребёнка, чтобы тот не замёрз на улице и не простудился.

– Ну как? Полегче? – улыбнулась она.

– Значительно, – произнёс он.

– Я хочу сделать тебе один подарок. Смотри, что у меня для тебя есть, – и в руках Джилл появился маленький золотистый значок в виде киноплёнки. Внешне он был самым обычным и не представлял совершенно никакой ценности.

– Значок? – спросил Джон.

– Да, и это не просто значок. Когда-то давным-давно, когда я ещё была совсем маленькой, я участвовала в одном конкурсе для юных актёров, и я с треском провалилась. Но мой отец тогда не рассказал мне всей правды, он сказал, что хоть я и не заняла призового места, в жюри меня отметили особой наградой – вот этим значком. Он объяснил, что это особенный приз и дают его лишь тем, кто обладает особенным талантом, но просто не вписывается в общепринятые стандарты. Естественно, я тогда поверила ему. И ты знаешь, меня это очень сильно поддержало. Я носила этот значок лет до восемнадцати, наверное. Я таскала его на все пробы, конкурсы и награждения. Верила, что именно он делает меня особенной. Теперь я дарю его тебе. Пусть он и тебе поможет так же, как и мне в своё время. Пусть и тебя этот значок сделает особенным. И если даже ты не получишь «Оскара», помни, для меня ты – лучший! Это моя награда и оценка тебе и твоей работе. По крайней мере, один человек верит в тебя и в твой талант.

– Спасибо тебе, моя дорогая. Ты столько сделала для меня. Это очень ценный подарок – я буду хранить его. Обещаю…

Работа в «Дримс Пикчерз»

Через несколько дней после фуршета Джону позвонили.

– Дорогая, у меня отличные новости! – Джон просто сиял. Он расхаживал по квартире, танцуя и напевая какую-то забавную мелодию, – его просто распирало изнутри.

– Ого, вижу, новости и правда очень хорошие. Тебе предложили новую роль?

– Лучше. Гораздо лучше.