Чтение онлайн

От ощущения своей вины и предательства у Квила внутри все перевернулось.

— Я признаюсь, что…

— Я не могу этого сделать! — продолжил Питер с несвойственной ему свирепостью. — И не сделаю!

— Не сделаешь?! Чего не сделаешь?

— Я не женюсь на этой… на этой… Габриэле Дженингем, — с отвращением выговорил ее имя Питер. — Я думал, что смогу. Но она…

Квил чувствовал, что на его брата опять накатывает истерика, после чего он обычно замыкается в себе. Такие состояния у него могли тянуться неделями. Питер продолжал разбрызгивать свои горести, словно едкую кислоту.

— Она толстая и неуклюжая. И практически…

Квил едва не задохнулся.

— И не толстая, и не неуклюжая.

— Не возражай! — простонал Питер и принялся мерить шагами комнату. — Она неряха, Квил. Самая настоящая неряха. Даже хуже — у нее нет никакого чувства такта. Я не представляю, как можно провести с ней всю жизнь! Ты был с ней лишь несколько минут, а я весь вечер. Боже, до чего же она болтлива! И мелет, и мелет, не переставая, как мельница. Клянусь, я таких еще не встречал. Тиддлбенд с Фолджером молчали, как глухонемые. Когда она ушла, Фолджер высказался по поводу ее манер — ее редкой непосредственности.

— Что в этом плохого?

— Это был ясный намек. Она болтушка, и мой друг не хотел говорить об этом прямо. Слава Богу, что его не было в салоне, когда Габби уронила свой лиф. — Питер задумчиво пнул горящую головешку. Тут же выругался и с визгом отскочил от камина. — Посмотри! Ты видишь мой ботинок?

Квил не ответил. Он никогда не отвечал на подобные вопросы брата.

— Я не женюсь на ней, — продолжал Питер. — Я вообще не хочу связывать свою жизнь с женщиной. И отец не может заставить меня, ты знаешь.

— Разумеется, учитывая его теперешнее состояние, — пожал плечами Квил.

— Я как-то выпустил это из виду. — Питер, казалось, даже воспрянул духом. Затем снова принялся пинать головешки, не замечая сажи на своих сверкающих ботинках — эта мысль не покидает меня с того момента, как ты увез ее домой. Джентльмену не пристало расторгать помолвку, но я убежден, меня не осудят слишком сурово при данных обстоятельствах. Я не могу сказать, что Габби мне неприятна. Нет, я даже мог бы увлечься ею. И мне доставило бы удовольствие прививать ей вкус к моде, но…

Квил молча выжидал. Брат вдруг показался ему очень инфантильным.

— Но я не могу вынести саму мысль о женитьбе. Я просто не представляю, как можно жить с подобной женщиной в течение… Нет, я не женюсь на ней! И отец…

Питер снова прервался, вспомнив о состоянии здоровья виконта.

— Когда ты наконец повзрослеешь? — произнес Квил раздраженно. — Можно подумать, тебя отправляют на каторгу.

— Тебе, может, и смешно, — вспылил Питер, — а для меня это ад! Разрази меня гром, но я не хочу жениться! Тем более на такой толстой…

— Почему ты не хочешь жениться, Питер? — оборвал его Квил. — Ты должен был ожидать, что рано или поздно это случится. Разве нет?

Питер повернулся к камину и, облокотившись на полку, опустил голову на руку.

Но Квил должен был получить ответ.

— Я не понимаю, Питер, почему ты не хочешь жениться? Если не на Габби, так женись на другой.

Сначала ему показалось, что брат его просто не слышит. Но через секунду Питер резко повернул к нему белое лицо. Его кудри откинулась назад, как на сильном ветру. Тогда Квил убедился, что Питер слышал его вопрос, и внезапно понял то, что наверняка давно знал и сам.

Питер вел себя так, будто вопрос и не вставал вовсе.

— Я уеду в Америку, — произнес он вполголоса.

— Я на ней женюсь, — заявил Квил.

Но его брат был слишком поглощен собственным горем, чтобы слышать его слова.

— Я думал, что смогу… но это выше моих сил, Квил. Лучше я убью себя.

— Я женюсь на Габби, — повторил Квил.

— Ты?! — Питер повернулся к нему так резко, что едва не потерял равновесие. — Это невозможно!

— Это возможно.

— Отец… говорил… ты сказал… — заикаясь, лепетал Питер, — что ты не годен для женитьбы, что ты не можешь выполнять супружеские обязанности.

Квил чувствовал, как в душе зарождается какое-то неуместное веселье и наружу рвется смех. И действительно Питер даже открыл рот от удивления.

— Я могу выполнять супружеские обязанности. И буду это делать с наслаждением.

— С наслаждением?

— Я испытываю к ней влечение. — Квил не мог сдержать усмешку — ощущение непривычное, но не сказать чтобы неприятное. К тому же Габби мне нравится. Конечно, если я женюсь и она родит сына, ты никогда не станешь виконтом.

Лицо Питера застыло.

— Это самое оскорбительное, что ты мог сказать. — Он стоял неподвижно, словно каменный, улыбка Квила мгновенно исчезла.

— Питер, я не в этом смысле. Я знаю, ты не гонишься за титулом.

Его брат оставался таким же мрачным.

— Ты советовал мне жениться на Габби, чтобы иметь деньги хотя бы на одежду. Я был пьян в тот вечер, но достаточно хорошо помнил этот разговор на следующий день. Вы оба, ты и отец, думаете обо мне как о бездельнике. Отец вообще не способен понять различие между человеком, следящим за модой, и безмозглым фатом!

— Ну что ты, Питер! Просто я пытался сделать все, чтобы мне не пришлось жениться, — признался Квил. — Прошу прощения.

— Почему ты сказал нам, что не годен для брака? — настойчиво допытывался Питер. — Это была неправда?

— Это было не так далеко от правды. Мои эпизодические контакты в течение последних двух лет доставляли мне исключительное удовольствие, но потом следовали мигрени продолжительностью до трех дней.

— О, так все дело, оказывается, в головных болях? — Лицо Питера сразу стало участливым. — И врачи ничего не могут сделать?

Квил пожал плечами:

— Видимо, нет. Это следствие травмы головы. Может пройти само, но скорее всего нет. — Питер явно испытывал неловкость.

— Фу ты, черт! Но как же ты женишься… Я могу ошибаться, но мне кажется, Габби увлечена мной.

— О да, — хмыкнул Квил, — она воображает, будто влюблена в тебя по уши.

— Тогда как же ты изменишь ее отношение ко мне? Не говорить же ей, что я отказываюсь жениться!

Спросить бы у него, что бы он стал ей говорить перед отъездом в Америку!