Чтение онлайн

А в это время на уроке пели «Сизая голубка, где ты была?» Товарищ учитель постучал смычком по парте, а когда ребята прекратили петь, в шутку спросил Леопольда:

— Ну, так как, сизая голубка? Где ты была?

Леопольд в ответ сказал:

— Извините, наши часы отстали.

А товарищ учитель заметил:

— Это очень интересно. А потом еще спросил: — А где Микулаш? Надеюсь, ты не станешь утверждать, что был один? Как будто я вас обоих не знаю!

Леопольд стал соображать, что бы такое ответить. Не мог же он сообщить, что Микулаша только что съел мамонт. Пока он думал, товарищ учитель сказал:

— Ну, так как? Я спрашиваю тебя, где Микулаш?

И вдруг из-за дверей раздается:

— Здесь!

Товарищ учитель оборачивается и видит — в дверях стоит огромный мамонт.

Тут все дети страшно завизжали, особенно Иренка, и спрятались под парты. Класс вдруг совершенно опустел, и казалось, будто визжат параты, корзина для бумаг и учитель, который спрятаться под парту не смог, потому что там уже не было свободного места. Он замер со скрипкой и смычком и был похож на памятник. А мамонт спокойно прошел к задней парте, на которой раньше сидел Микулаш, и запел немного в нос «Сизая голубка, где ты была?» скорей всего затем, чтобы восполнить то, что он пропустил.

К этому моменту, однако, в классе уже был товарищ директор вместе с паном школьным сторожем, и товарищ директор сказал:

— Что это значит? Почему здесь мамонт распевает народные песни? А где дети? Почему тут обучают только одного-единственного мамонта?

Затем, обернувшись к пану школьному сторожу, спросил:

— А почему мамонт не в кабинете? Я думал, что у вас все в полном порядке и что мамонт уже давно неживой. Вы вообще-то представляете, что может произойти?

Пан сторож ответил, что он не знает, как это могло случиться, а ученик Кветослав вылез из-под парты и сказал:

— Извините, я дотронулся до хобота, я думал, что он неживой.

А все девочки под партами зашептали:

— Оооо! Он дотронулся до хобота, а мамонт-то живой!

Тут мамонт перестал петь и сказал немного в нос:

— Не бойтесь, ничего особенного со мной не случилось, в мамонте я, Микулаш. Я могу им управлять, это страшно старый момонт, но когда я говорю ему: «Садись!» — он садится.

И мамонт действительно очень ловко сел на последнюю парту, где обычно сидел Микулаш. Тогда все ребята вылезли из-под парт и также расселись по своим местам. А товарищ учитель, который к этому времени тоже понемногу пришел в себя, сказал:

— Леопольд, встань! Без тебя тут наверняка не обошлось. Как будто я вас обоих не знаю! Расскажи, как все было!

Леопольд встал, пожал плечами и сказал:

— Ну… мы ему делали искусственное дыхание, а потом он слопал Микулаша.

И Леопольд опять пожал плечами. А товарищ директор подошел к нему вплотную, взял его за плечо и стал выговаривать:

— Несчастный! Ну кто же делает мамонту искусственное дыхание? А с твоим одноклассником Микулашем что теперь будет? А его родители что на это скажут? Вот уж поистине великую радость вы оба им доставили! Так вот, останетесь после уроков и напишете шестьдесят раз каждый: «Не надо было делать мамонту искусственное дыхание!» Понял?

Ничего не поделаешь, пришлось писать: «Не надо было делать мамонту искусственное дыхание, не надо было делать мамонту искусственное дыхание…» — и так до бесконечности. У Леопольда вскоре заболела рука, а у Микулаша хобот, потому что писать передними ногами он не мог, это понятно. И вот пишут они, пишут, Микулаш и говорит Леопольду:

— Ну и скучища же все время так писать.

На что Леопольд ответил:

— Гммм!

И продолжал писать. А Микулаш вздохнул и сказал:

— Я давно уже мог быть дома!

В тот миг, когда он вздыхал, в голове у него вдруг мелькнуло: «А что на все это скажет мама? А папа?» Тогда он попросил Леопольда, чтобы тот проводил его домой: вместе все же лучше. Леопольд пообещал ему, что домой они пойдут вместе.

Отбыв наказание, они, как и договорились, пошли домой вместе. При их появлении на улице поднялась страшная паника. Трамваи остановились, прохожие стали прятаться под арками домов с криком:

— Мамонт, мамонт!

В магазинах меховых изделий возникла давка, кое-кто подумал, что вновь наступает ледниковый период.

Понятно, что и мама Микулаша, увидев в дверях мамонта, тоже страшно испугалась, но Леопольд сказал ей:

— Не бойтесь, он ничего плохого вам не сделает. Собственно говоря, это Микулаш, он находится внутри, и там ему даже хорошо. Там он как в вате.

А Микулаш сказал, произнося немного в нос:

— Факт, мама!

Но мама Микулаша отнеслась к этому небезразлично, она рассердилась и стала кричать:

— Что это еще за номера? Ну, Микулаш, погоди! Вот придет отец, ты у него схлопочешь!

Леопольд счел за лучшей отправиться восвояси. Он понял, что проку от него тут мало. А Микулаш сел за стол есть суп, мама же одергивала его:

— Не тяни из ложки! Сколько раз тебе нужно говорить — ешь прилично!

Но ничего не поделаешь, суп хоботом можно было только втягивать, даже если очень стараться есть прилично.

Куда хуже стало, когда пришел отец. Он снял пиджак и сказал:

— Это тебе так не пройдет!

Отец взял лестницу, приставил ее к мамонту, забрался наверх и попытался дать мамонту пару подзатыльников. Но проку от этого было чуть, пришлось спуститься обратно. И тогда он стал кричать:

— Вылезай из мамонта сейчас же! Вот вылезешь, я тебе покажу!

А маме сказал:

— Дай-ка мне вон те большие портновские ножницы. Микулаш хоботом сунет их в рот, потом вырежет ими в животе дыру и через нее вылезет.

Мама подала Микулашу ножницы. Микулаш осторожно взял их хоботом, стараясь не уколоться, но вместо того, чтобы сунуть ножницы в рот, задумался: «А зачем, собственно, мне это нужно? Зачем мне вылезать? Что приятное меня там ждет? Пока я в мамонте, ничего плохого со мною не случится. В школу ходить не надо. Спать могу до одиннадцати, как кролик. Никаких тебе уроков и так далее. Что может быть лучше?» — уговаривал себя Микулаш, а отец кричал:

— Ну, что там? Будешь резать или нет? Если не станешь резать ты, разрежу я, вот увидишь — хуже будет!

В то время как он это кричал, вошел пан школьный сторож и сказал:

— Только не режьте, пожалуйста, это очень ценный экземпляр мамонта, и я за него отвечаю. Я как раз пришел сказать, что в этом отношении вам нужно быть очень внимательным, чтобы не повредить. Ведь это школьное имущество.

Отца словно ошпарило. Он стоял и спрашивал:

— Скажите, пожалуйста, а как же его вынуть оттуда?