Чтение онлайн

— И как вы к этому пришли?

— На летучке. Я же тоже был там и, честно сказать, в конце сам уже верил в то, что говорил, в эти инструкции, которые никогда не читал, но смог повторить почти наизусть, в то, что подчинение системе важнее всего. Это было как морок.

— Вы думаете, что дождь меняет мнение только определенных людей, а затем уже они вовлекают в эту идею остальных?

— Как-то так, но это опять всего лишь теория. Доказательств нет. Я даже не знаю, что служит спусковым механизмом такой формы поведения, и мне совсем непонятно, зачем и кому это нужно.

Мы приехали к НИИ. Дождь моросил. Дошли до здания. На ступеньках под козырьком стоял шеф и курил папиросу.

— Ну что, как там наши растения, впитывают?

— Все в порядке, установка функционирует в штатном режиме.

— Сегодня никаких эксцессов?

— Никаких.

— Надеюсь на это. Ты у Андрея когда был?

— Да работы много, вы же знаете, я же у вас отпрашивался.

— Ну да, ну да. Сегодня задерживаться будете?

— Да вроде не собирались.

— Хорошо, ты к себе? — Шеф как раз докурил и выбросил окурок в урну.

— Да, к себе.

— Анна Александровна, вам нужно будет зайти ко мне, подписать дополнительное соглашение к трудовому договору.

— Сейчас? — спросила Аня, которая стояла за моей спиной.

— Минут через десять.

— Хорошо.

— Ну, мы пошли?

— Конечно, конечно, давайте.

Мы поднялись на свой этаж. Я по многолетней привычке хотел было зайти к Жоре, но вспомнил, что он в больнице. Мне стало как-то грустно. Аня пошла к шефу. А я включил чайник в своем кабинете и слушал, как закипает вода, словно подыгрывая своими булькающими звуками коду дождя.

И тут до меня вдруг дошло, что я постоянно фиксировал в своем сознании, не измеряя и не учитывая, но что могло быть крайне важным в дожде и выступать в качестве источника воздействия на людей. Я даже начал подозревать, почему я не подвергался этому воздействию. Но все это не было моей областью знаний — мне необходимо было изучить литературу, касающуюся этого вопроса, чтобы понять, насколько моя идея жизнеспособна.

На часах было без десяти пять. Нужно было отправляться домой. Было неясно, ждать мне Аню или нет: хотелось поделиться своим открытием с кем-то, кто хотя бы немного мог понять то, что пришло мне в голову. Никого, кроме Ани, не было, а к шефу мне было как-то неловко идти с моими бреднями. Я набрал Аню. Она не ответила. Тогда набрал по рабочему номеру шефа.

— Сергей Иванович, Аня у вас?

— Да, у меня.

— Вы еще долго?

— Задержимся пока, надо обсудить тему диссертационной работы, так что не жди, поезжай домой. К понедельнику мне нужен отчет по ГОК, мы уже выполнили все условия договора, пора закрывать этот проект.

— Хорошо, — ответил я и положил трубку.

С одной стороны, это было хорошо. Мы закрывали проект, получали деньги, и в моем графике высвобождался целый день для проведения собственных изысканий, но с другой — написание отчета снова отдаляло меня от изучения материалов, необходимых для подтверждения или опровержения гипотезы касательно дождя. Снова вспомнились Стругацкие с их повестью «За миллиард лет до конца света».

В машине заиграла музыка, и я сделал звук громче:

Я приехал домой. Заварил лапшу быстрого приготовления, закинул туда пару сосисок и сел за компьютер. Сон, я предполагал, будет коротким.

Утро начинается тогда, когда ты проснулся. У меня оно началось в десять, а все потому, что всю ночь я изучал физику дождя. Точнее, физические явления, связанные с дождем. Но вся перелопаченная мной информация никоим образом не давала ответов. Раньше, когда я думал, что причиной изменения поведения людей является непосредственно дождевая вода, я совершенно не обращал внимания на интенсивность дождя, а ведь именно она была величиной непостоянной и менялась по непонятному для меня пока алгоритму. Котовский, который снимал значения с метеостанции, присылал мне усредненные данные по дням, хотя наши датчики снимали показания каждую минуту. Но, как вы понимаете, такой массив достаточно сложно было анализировать. Больше всего меня интересовала зависимость силы дождя в течение дня и ночи. Именно это, как мне казалось, сможет помочь понять, что конкретно приводит к известным последствиям.

Котовский так и не перезвонил, что не очень-то было на него похоже, но на «цитрогипсовый огород» надо было ехать в любом случае. Позвонил Ане, она тоже не ответила. Хотя чему удивляться: тратить свой выходной на работу — не лучшее времяпрепровождение для юной особы. Что же, придется ехать одному.

Я очень люблю одиночество, поскольку, именно когда я один и никто меня не отвлекает, мне удается анализировать и обрабатывать информацию, полученную за день. Однако я так привык ездить по всем нашим площадкам сначала с Андреем, а теперь с Аней, что сегодняшняя поездка даже вызывала у меня дискомфорт.

Дождь сегодня был как-то по-особенному безразличен. Не знаю почему, но с утра было какое-то солнечное настроение. Машина завелась, и тут же прозвучал зуммер бензина. Ну вот, удача сегодня на моей стороне: даже поездка к Котовскому оправдывала себя тем, что по пути можно было заехать на заправку.

Обожаю заправки. В них есть что-то такое до боли тоскливое и теплое одновременно. Они, словно отшельники, сторонятся жилых зон, но, каждый раз заходя туда, ты встречаешь тепло и запах кофе, который, даже если и не хочешь пить, все равно тянет заказать. Здесь часто можно купить то, что нигде, кроме как на заправке-то, и не купишь. Конечно, цены даже на самые обыденные вещи не то чтобы кусаются, а скорее откусывают из твоего бюджета огромные куски, но что поделать: видимо, такова цена одиночества. Когда я тронулся с заправки, заиграл трек:

Несмотря на выходной день, створка ворот на площадку была открыта. Я заехал. Посигналил. В окошке вагончика появился охранник, махнувший мне рукой — знак, который я истолковал как «проезжай». На машине спустился в котлован нашего цитрогипсового огорода. И возле П-образного домика понял, что удача от меня отвернулась.

Дверь была нараспашку. Дождь, который почему-то именно во время наших приездов всегда превращался в сумасшедший ливень, совершенно не изменился, а моросил точно так же, как и дома, и на бензозаправке. Я точно знал, что ничего хорошего в домике быть не может, но и не пойти туда не мог. Я не стал надевать ни маску, ни защитные очки: до домика было пять шагов. Вышел из машины. В воздухе висел странный гул, что-то напоминающий, однако я никак не мог вспомнить что.