Чтение онлайн

— Потому что только через два года ему исполнится восемнадцать лет, и он сможет вступать в брак. Девушки могут с шестнадцати лет, а парни только в восемнадцать.

Настя обняла подругу, и сказала, — Обязательно покажи мне этот план, мне очень интересно. Я горжусь тобой, сестричка, у него нет ни одного шанса!

— Ну расскажи, что было дальше у тебя и дяди Мартина, — попросила Анна.

— Когда я ему все рассказала, и он понял, что обвинял меня напрасно, тут началось самое приятное, — Анастасия зажмурила глаза от удовольствия, — он начал извиняться. Это было так прекрасно. Я выслушала столько приятных слов в свой адрес, сколько он мне не говорил за все пять лет нашего знакомства. Я просто растаяла. Но виду, конечно , не подала.

— Почему? — спросила Анна.

— Потому, что теперь, вот он у меня где, — и Анастасия показала Анне свой сжатый кулачок, — теперь будет виноватым до конца своей жизни! И я сразу взяла быка за рога.

— Как? — восхищенная женской хитростью подруги, жадно спросила принцесса.

— Я спросила его, понял ли он как жестоко он меня обидел? Меня, вернейшую ему девушку, чистую и непорочную? Он чуть на колени не встал. Это было так трогательно. Но я виду не подала. А он сразу, как он может искупить свою неизбывную вину. А я ему прямо сказала, что только одним единственным образом, подарить мне ребенка!

— А предложение сделать? — не удержалась Анна.

— Анечка, ну зачем его сразу так пугать? Когда у меня будет ребеночек, маленький Мартин или маленькая Марта, уже не я буду просить его взять меня замуж, это он будет просить меня выйти за него! А я еще подумаю, и покобенюсь немного!

— И он согласился?

— Даже больше, он мне, наконец-то, рассказал чего он боится, и почему он боится иметь вообще детей.

— И почему, — сгорала от нетерпения Анна.

— А вот это, — и Настя стала очень серьезной, — это очень страшно, страшно для всех нас.

КОСМИЧЕСКИЙ КОРАБЛЬ ГОРНОЙ ГИЛЬДИИ

Генри сидел в кресле и думал, о том, как теперь ему жить дальше. Все кого он любил, и кто любил его, были либо убиты, либо умерли, либо предали его. Боль в душе была неимоверной и нетерпимой. Вечером после смерти отца, после ужина с Магистром и Принцем, которые остались с ним в доме, он пошел к себе в комнату, закрыл дверь на ключ, вытащил отцовский наградной пистолет, передернул затвор, приставил его к виску и спустил курок. Сухо щелкнул боек, но выстрела не было. Он снова передернул затвор, пистолет выбросил не выстреливший патрон, и снова приставив пистолет в виску, спустил курок. И снова выстрела не было. И третий раз выстрела не было. Тогда Генри снова перезарядил пистолет и направив его в стену спустил курок. Грохнул выстрел, и в стене появилось пулевое отверстие.

Он слышал стук шагов по лестнице и в дверь забарабанили. Он встал и с пистолетом в руках, открыл дверь. В комнату ворвались Магистр, Принц и вбежавшие с улицы сотрудники Службы Имперской Безопасности и Гвардейцы Гильдии, охранявшие дом.

— Что случилось? — закричал Принц, — кто стрелял?

— Это я чистил пистолет, это меня успокаивает, и не проверил патрон в патроннике, — виновато сказал Генри.

— Разрешите Ваше Императорское Высочество мы заберем пистолет и сами его почистим, — вежливо но твердо сказал офицер охраны Принца.

— Генри? — Принц вопросительно посмотрел на юношу.

— Да, пожалуйста, только верните, это наградной, отцовский.

— Обязательно вернем, как только Его Императорское Высочество покинет этот дом, так сразу и вернем — и офицер, забрав из рук Генри пистолет, вместе с остальной охраной покинули дом.

— Значит оружие чистил, — и Принц подобрал три не выстреливших патрона с пола, со следами удара бойка по капсюлям, — Первый раз вижу, что бы эти патроны три раза подряд дали осечку. У них процент отказа практически нулевой. Поэтому мы их и использовали.

— Сынок, — Магистр подошел и обнял Генри, — ты проявил малодушие, но я тебя понимаю, в твоем возрасте перенести все, что произошло это почти неподъёмный груз. Но ты Генри Валент, последний в роду Валентов, ты Прим-Мастер Горной Гильдии, самый молодой Прим-Мастер ее более чем двух с половиной тысячелетней истории, ты единственный живой горняк открывший два гифтоновых яйца. Ты нужен мне, ты нужен Гильдии, ты нужен Империи. Правда Мартин?

— Конечно, — с готовностью подтвердил Принц, — как я буду выглядеть перед братом, который уже согласился тебя наградить двумя орденами за заслуги перед Империей третей и второй степени, если ты вдруг бы застрелился? Это знаешь ли, попахивает неуважением к трону.

— Ты сам то, Генри, понял, что произошло? Когда три раза подряд самые надежные патроны не выстрелили? — спросил Магистр.

— Осечки, — ответил Генри.

— Нет, сынок, — и голос Магистра стал торжественным и величественным, — это твои родные передали тебе послание из жизни вечной.

— Это как? — опешил Принц Мартин.

— Первая осечка, это тебя защитила твоя сестра, вторая осечка, это защитила твой мама, третья осечка, это защитил тебя твой отец. А четвертый выстрел, это тебя бы не защитил никто! — обратился к Генри Магистр, — твои родные сообщили тебе, что бы ты жил, и что они тебя не ждут там, за гранью смертельного круга, в долине смертной тени. Ты это понял? Больше так не делай никогда. Обещаешь?

— Обещаю, — сказал устало Генри.

— Хорошо, — Магистр направился к двери, — завтра простимся с твоим отцом и нашим другом, а послезавтра покинем Тартар. Идем Мартин, пусть Генри отдыхает.

Спустившись на кухню, Магистр вытащил из холодильника бутылку водки, и налил себе и Мартину. Мартин взял стопку и посмотрев на Магистра сказал тост, — За чудо!

— За чудо, — сказал Магистр. Он не стал рассказывать Принцу, что еще несколько дней назад, перед тем как рассказать Генри о похождениях Яны на курорте, он распорядился тайком заменить три верхних патрона в обойме отцовского пистолета на холостые. А остальные оставить боевыми. Тут был тонкий психологический расчет. Он предвидел возможную реакцию Генри, и обрадовался, что тогда этого не случилось. Но смерть отца, это оказалось для парня уже непосильной ношей. Расчет был в том, что заменить все патроны на холостые было бы опасно. Парень мог почувствовать возможный подлог. А Магистру нужно было, чтобы он поверил в провидение. Ну а сделать больше трех попыток при самоубийстве, это был бы уже явный перебор, и означал бы, что Генри решил уйти из жизни любым способом, и его не остановить.

Конечно оставался риск, и Магистр очень сильно волновался. Но риск полностью оправдался, и он был очень этим очень доволен.

Но всего этого Генри не знал, и поверил в то, что произошедшее было не случайно. Он вспомнил последний разговор с отцом. Тот был очень доволен, все все, что он обязан был сделать, он сделал. Долг перед Империей был исполнен. Возможно, он знал, что утром не проснется. Но главной темой разговора было третьей гифтоновое яйцо. Отец понизив голос, обратился к Генри:

— Сынок, у меня к тебе важный разговор.

— Я тебя слушаю, папа.

— Ты помнишь в прошлым летом я привез домой ящик персиков? Их так любили твои сестра и мама.

— Помню, я еще сказал, что они пахнут гифтонием.

— Верно. И пахли они гифтонием, потому что содержали гифтоний!

— Это как?

— А так. После твоих слов, я взял образцы воды из колодца на том участке и эти персики и отдал в лабораторию. Лаборатория подтвердила, что в них содержатся следы гифтония.