Чтение онлайн

– Пять росточков. Один умер, горе – вода, другой зачах, помрет – не беда, третий завянет, не решен еще рок, а коли помрет – будет урок. Остролист! – обратилась вдруг она. – Ответь, как живется на земле? Собаки ли лают? Волки ли воют? Чада ли плачут? Долго ли? Коротко ли? Скоро ль закат? Наступит восход?

Стрелок покачал головой, потихоньку привыкая к говору лиха.

– Закат? Уж не о вестниках ли ты? Говорят, неодолимый то враг.

– Коль по-здешнему скроен, и один в поле воин. Было б чем бороться, а ворог уж найдется. Сивка-бурка вещая каурка, – вторила старуха.

До сих пор с улицы не проникало ни звука, но тут послышалось раздалось ржание коня, что ожидал у входа. Ожидал своего нового хозяина.

Несколько секунд по комнате витала сухая, томительная тишина. Лихо в старой шали предоставило герою достаточно времени, чтобы всё обдумать, все условия договора были раскрыты и понятны: лиса за лошадку.

И вдруг прозвучал смех – на этот раз героя. Он обернулся, бесстрашно вглядевшись в слепую черноту под ее шалью.

– Никчемное. Глупое ты существо, достойное лишь сострадания. Думаешь, я лису… друга отдам в обмен на лошадь? – разведя руками, спросил он, и в этот раз даже навет Амадея не проявил себя, ибо говорил он от собственного сердца. – Не видать тебе Сольвейг.

Едва герой закончил смелую фразу, как скудное пламя лучины опало, погрузив в кромешную тьму всю избу разом. В комнате задрожало колющее слух костяное бренчание, и дикий хоровод костей ринулся от места, где сидела старуха!

Герой с разгона ударил плечом в дубовое полотно двери, однако то стояло скалой. Ворох костей навалился со спины, и острые осколки вонзились в тело! Стрелок вскрикнул, сжался от пронзающей боли, а железная рука пала на горло! Сухие пальцы десятков рук драли одежду в клочья, до крови царапали грудь, стремясь добраться до стеклянного шарика на тончайшей нитке.

– Пять рос-точ-ков! Хи-хи-хи! – заходясь диким хохотом, вопила старуха. – По ком же?! – вопросил голос из черноты. – По ком пробил колокол?!

Еще несколько костяных обломков воткнулись в тело немилосердно. Он ухватил ледяную руку, что мертвецкой хваткой сдавливала шею, но и близко не имел сил, чтобы одолеть чудовище. Невмоготу стало вдохнуть. Секунды истекали, а жизнь медленно оставляла тело. Одна из мечущихся ладоней схватилась за шарик на груди, потянула с такой страшной силой! Ниточка, что толщиной была равна волосу, струной впилась в шею, но не лопнула.

Тело слабло, и вскоре даже грохот древних костей и чернота избы исчезли. И прозвучало напутственно:

– Каково спится, таково и живется.

***

Кто-то еще удерживал его за плечи. Не избавившись от дурного сна, он так и отбивался от десятков рук, высвобождаясь из хватки. И наконец звонкая пощечина вмиг разогнала все химеры!

– Прекрати же дергаться! – прокричал знакомый голос. – Ты как в лесу оказался?!

Репейники и крапива высились вокруг, хмурое утро неохотно серело. Верхом на герое, уперев руки ему в грудь, сидела рыжеволосая девушка в коричневом балахоне. Летнее путешествие по Северо-Восточному краю немного выжгло насыщенный цвет ее ярко-каштановых волос, осветлив и сделав их медно-золотистыми. Напряженные, сочно-карие глаза сосредоточенно глядели сверху.

Он тревожно похлопал по груди в поисках стеклянного амулета, что сопровождал исключительно сны, а когда не нашел, то приподнялся и обнял ее, настоящую, во всю силу! «Сольвейг».

Прижался к ее плечу, вдохнув знакомый, теплый аромат, наполненный хвоей, орехом и фруктами.

– Да что с тобой происходит, чурбан ты бестолковый? – участливо спросила она.

– Прости, – прошептал он, приводя в порядок спутанные кошмаром мысли.

Сольвейг вдруг отстранила:

– Рэй! Зачем из лагеря ушел в ночь? Вымок насквозь, – она взяла его ладонь, – и руки ледяные. Что с тобой творится все эти недели?

А он всё не мог вернуться. Радостно было вновь оказаться в Яви, но бренчание старых костей всё еще доносилось издали, обещая, что уже будущей ночью кошмар продолжится.

– Прости.

– Да за что?! – грозно крикнула Сольвейг, схватив теперь за грудки. – И так знаю, что ты бездарный герой. Давно смирилась, знаешь ли. Что тебя мучает?! – глаза ее горели, но словно бы не ненавистью, а жгучей обидой.

– Оно… – всё не решался связать слова Рэй, – оно хочет забрать тебя.

– Откуда порез на шее? Погоди, да ты весь в крови! Что случилось сегодня ночью? Впрочем, нет, – задумалась она, – не сегодня, а еще там, на Девичьем Поле. Ты же, чурбан, умудрился вляпаться в еще одно проклятье, да? Признавайся!

Рэй молчал.

– Оно хочет забрать меня? Ты так сказал? – спросила она, на этот раз холодно. Затем поднялась на ноги и отшагнула: – Это не проклятье. О ком ты?

Рэй не без усилия поднялся следом, одолевая боль от ранений, полученных во сне. Наяву они оказались не столь глубоки, однако тут и там одежда напитывалась свежей кровью. Он взглянул в ее красивые, напряженные глаза.

– Это существо. Перед тем как мы с тобой встретились в лесной пещере, оно раскрыло мне стихи против зверя, что завелся возле трудового поместья Береста.

Сольвейг сложила руки на груди. Затем прищурилась, будто выискивая что-то в его виноватом взгляде.

– Стихи? А я-то всё думала, откуда у тебя, бездарного героя, вдруг появилась сила аж на то, чтобы оторвать от земли меня, древнего, двухвостого духа. Думала, всё-таки геройская сила в тебе всколыхнулась.

Стрелок рассказал, как всё случилось. Как во время охоты с Ярославом он, в своем дурном сне, очутился на опушке леса, еще даже не понимая, что это сон. Как вошел в избу без окон, где поведал живущей там старушке о звере. Как это таинственное существо напело слова для наговора, которые сами собой отразились в следующее утро на страницах дневника. И по мере рассказа лицо Сольвейг медленно опускалось и бледнело.

Она с опустошенным взглядом покачала головой:

– А ты даже не понимаешь, что сделал. Те стихи, в них не было ни капли твоей собственной силы. Любой человек, прочитавший их, ни коим образом бы не повлиял на меня. Колдунья не давала тебе в распоряжение никаких сил, а использовала тебя, как обыкновенного икотку, носителя сплетенного заранее заклинания. Она с твоего же согласия попросту наложила заклятье прямо на тебя. Потому-то тебе и удалось оторвать от земли невезучую двухвостую лису.

Сольвейг отвела взгляд в сторону и горько произнесла:

– Ты… отдал меня ей, даже того не ведая.

– Но я не успел завершить чтение третьего наговора. Оттого она и не смогла захватить тебя, – тут же объяснился Рэй, впрочем, понимая, сколь малодушны эти оправдания.

– А я будто нарочно скрылась от нее в твоей душе. Как иронично, – улыбнулась Сольвейг. – Получается, наша с тобой встреча – это и правда нелепая случайность.

Тут Сольвейг подняла такой взгляд, что в груди у стрелка похолодело: