Чтение онлайн

— Убит выстрелом в голову, — не оборачиваясь, ответил эксперт.

— Это я и без тебя вижу. Время смерти можешь сказать?

Трофимов встал. В руках у него Клинков заметил термометр.

— Около трех часов назад.

— Ва-а-адим! — истошный женский крик прервал их.

Мужчины оглянулись. Сверху, к ним, бежала женщина. Растрепанные волосы и наспех наброшенная одежда говорили о том, что страшная новость застала ее спящей. Не было никаких сомнений, что это была мама убитого.

Белов сделал было движение в ее сторону, но не рискнул остановить обезумевшую от горя мать. Женщина упала перед ребенком на колени и уронила голову на грудь.

— Вадим, Вадим, сыночек…

Милиционеры и медэксперт смотрели на рыдающую женщину, не решаясь подойти. Все прекрасно понимали, что словами ей сейчас не поможешь.

Клинков повернулся к Белову.

— Вызови водолазов. Пусть вверх дном перевернут реку. Возможно, мальчик увидел то, что не надо было видеть.

— Понял! — лейтенант побежал к машине.

Старший хирург больницы, Александр Николаевич, едва сдерживал эмоции. Он буквально сгорал от нетерпения поделиться с Женей хорошей новостью. Шутка ли, за жизнь пациента, на которого еще несколько дней назад он не поставил бы и деревянного рубля, можно больше не опасаться. Более того, появились весьма неплохие шансы на успешное выздоровление. Вот что значит молодость, сила и желание жить! Но обрадовать посетительницу врач не торопился. За долгие годы практики он успел повидать всякого, а потому хотел еще раз все проверить. Спешка в таком деле была совершенно ни к чему. И хоть это было и не просто, Александр Николаевич взял себя в руки.

— Не могу сказать вам, милая девушка, что новость очень хорошая, — чтобы не выдать волнения, Александр Николаевич отвернулся к окну и поднял к свету рентгеновский снимок, — но и плохой ее назвать тоже нельзя.

Женя взволновано прижала руки к груди.

— В состоянии больного, — продолжил хирург, — наметились некоторые улучшения. Нам удалось частично наладить работу поврежденных систем организма. На данный момент общее состояние Константина можно охарактеризовать как стабильно тяжелое. То есть оно остается тяжелым, но стабилизировалось. А это уже сдвиг в лучшую сторону. Жизни его сейчас опасность не угрожает. Но вот, сколько он пробудет в коме, — Александр Николаевич снял очки и протер стекла платочком, — и сможет ли он выйти из нее? А главное, сможет ли вернуться к нормальной полноценной жизни, этого я пока, к сожалению, сказать не могу.

— То есть он может вообще не выйти из комы? — Женя нервно теребила ремешок сумочки.

— Мне не хочется вас огорчать, но такой исход пока тоже нельзя исключать. Но, — поспешил добавить врач, — будем надеяться на лучшее. Он молодой, здоровый, его организм активно борется. Чувствуется сильное стремление к жизни.

Женя смахнула выступившую слезу.

— Ему есть за что бороться. Он обязательно выживет, — прошептала она. — Он поправится.

— А мы со своей стороны сделаем все от нас зависящее, — в очередной раз заверил врач.

— Спасибо, доктор, — Женя протянула ему руку. — Да поможет нам всем Бог.

Александр Николаевич горячо пожал ее руку.

— У меня, между прочим, еще одна хорошая новость для вас.

— Какая, доктор? — Женя вцепилась в его рукав.

— Теперь вы можете навещать его.

— Ах, — Женя в порыве бросилась на шею хирурга и поцеловала его в щеку.

Александр Николаевич растроганно улыбнулся.

— Да, но сегодня только ненадолго. К завтрашнему дню мы подготовим все, что нужно, и вы сможете оставаться подольше. А пока вы можете только посмотреть на него.

— Спасибо, — еле слышно проговорила женщина.

— Но, предупреждаю вас, в палате ведите себя тихо. Постарайтесь не волноваться. Ваш муж сейчас выглядит не лучшим образом. Он находится под полным системным обеспечением. Вас он не увидит и не услышит. Поэтому постарайтесь успокоиться, взять себя в руки…

— Я понимаю, Александр Николаевич, — перебила Женя, — постараюсь вести себя разумно.

— Вот и договорились. Я сейчас сделаю пару звонков, и пойдем.

Федоту было не до соблюдения правил приличия. Так погано он не чувствовал себя уже давно. Да и медлить сейчас было очень опасно. Ему необходима была помощь. А потому, оказавшись у дверей Оксаны, он, не раздумывая ни секунды, нажал на кнопку звонка.

— Будь что будет, — прошептал он, кривясь от боли. — Даст Бог, не прогонит.

— Ба, вот уж кого не ждала, — Оксана стояла в дверях в домашнем халатике, ее милое очаровательное личико выражало искреннее удивление. Небесно-голубые глаза широко раскрылись. — Каким это ветром?

— Мне помощь твоя нужна, — Федот вошел, не дожидаясь приглашения.

— Ну, естественно, — Оксана закрыла дверь, незаметно поправив сбившийся рыжий локон, в ее голосе зазвучали обиженные нотки, — стал бы ты иначе заезжать! С полгода видно не было.

Она прошла вслед за Федотом в комнату.

— А вдруг я не одна? Ты об этом подумал?

— Оксанка, прости, разговоры потом, — Федот вытянул искусанную руку.

— Мамочки! — девушка прикрыла ладонью рот. — Что это?!

— Да, — Федот выругался, — псина соседская. Утром пораньше встал, ехать надо было. Стал к машине подходить, а она там гуляла. Я и не понял, как все произошло. Налетела как ураган. Вот такенная, сволочь, — он поднял руку на уровне пояса. — Дог, кажется.

— Дурище, тебе в больницу надо, — Оксана испуганно глядела на Федота. — Вдруг бешенная.

— Да, нет. С этим все в порядке. Собака культурная. Хозяин сто раз извинился. Хотел даже ветеринарный паспорт вынести. Просто его машина рядом с моей стоит, вот эта дура и подумала, что я грабитель.

— Ну-ка, пошевели пальцами. Так. Перелома нет. Связки, вроде, тоже целы. Рана, впрочем, несерьезная, но, все равно, родной, в больницу надо.

— Да не могу я, Ксанк. Ехать мне надо. Срочно. Сделка горит. Ты же врач. Помоги.

Оксана неуверенно покачала головой.

— Помоги, — голос Федота дрогнул, — очень прошу. Ксан, в память о старой дружбе.

— Хорошо, — Оксана взяла себя в руки, — снимай пиджак и рубашку и бегом в ванную.

Федот послушно подчинился.

— Ты золотце, Ксанка!

— А ты сволочь. По-хорошему тебя, заразу, пристрелить надо, пока не взбесился. В память о старой дружбе, — с издевкой добавила она.

Федот смущенно улыбнулся и закивал головой.

— Заползай, инвалид, — Оксана включила холодную воду, — рану надо хорошенько промыть. Подставляй руку… Вот. Болит?

— Ничего, терпеть можно.

— Эх, с каким бы удовольствием я отрубила бы тебе эту руку! А лучше нет, не руку. Кое-что другое, — Оксана не двусмысленно посмотрела Федоту между ног.