Чтение онлайн

Пока над оживлением китайца работали эти двое, он в ужасе оглядывался по сторонам. Вероятно, забираясь в самолет, он рассчитывал оказаться где-то в другом месте, никак не в тропиках.

– Где я? – спросил он по-русски, когда смог говорить.

– А фиг его знает, – ответил Кирилл. – Тебе куда надо-то?

– В Сибирь, – сказал китаец. Он очень прилично говорил по-русски. Акцент, правда, был гораздо сильнее, чем у меня. Да и совершенно другой – меня часто принимают за представительницу Прибалтики.

– Ну, это точно не Сибирь, – заметил Семен Семенович. – Но здесь лучше. Я тебе из личного опыта говорю. Не надо в Сибирь, если можно в тропики.

– Мне надо. Мне не нужно в тропики, – печально произнес китаец.

К нам подошел командир экипажа, разобрался в ситуации, отошел от нас и стал кому-то звонить. Я украдкой проверила свой мобильный. Он здесь работал. Но будет ли работать на нашем острове? Зарядить его там точно не удастся. Надо будет улучить момент и отправить смс шефу и Джону.

В это мгновение на трапе, покачиваясь, появилась Анька. Я знала, что она летит в задней части самолета, отделенной от нашего салона. Из пассажиров туда никто прорваться не пытался. Меня вообще порадовало, что во время полета никто не бросался открывать двери, как иногда бывало во время других моих полетов с русскими. После второго такого случая я проконсультировалась со знакомыми английскими летчиками. Мне пояснили, что, к счастью, в воздухе люки открыть нельзя, только на земле, когда выравнивается давление внутри и снаружи самолета. Так что пусть пьяные русские в припадке белой горячки бросаются на аварийные выходы. Для трезвых англичан это не страшно.

В нашем же самолете все пришли к выводу, что в задней части находится спальня олигарха, где он в полете развлекается с бабами, и нам ею пользоваться просто не положено. Я никому не сообщила, что там спит Анька. Снотворное было рассчитано правильно, и она пробудилась как раз к посадке. Хотя, возможно, ее разбудил кто-то из экипажа.

Анька стояла на верхней ступеньке трапа и осматривалась.

– Муза! – воскликнул Роман Разночинный.

– А ничего бабец, – заметил Семен Семенович, щелкнул языком и прищурился, рассматривая новую женщину.

– Наверное, это кто-то из девок олигарха, – сделал вывод бомж Кирилл. – Осталась с предыдущего рейса.

Вася, который мог узнать Аньку, крепко спал и даже слюну пустил.

Но ее узнала Клавдия Степановна и поинтересовалась, откуда здесь взялась Анечка. Я решила подняться по трапу и хотя бы вкратце объяснить Аньке ситуацию.

При виде меня она захлопала ресницами.

– Нет, надо кончать с наркотой, – пробормотала она себе под нос. – Такие глюки…

Я взяла Аньку под локоток, чтобы она не грохнулась с трапа.

– Бонни, это в самом деле ты? Где мы? – посмотрела на меня подруга. – Как мы здесь оказались? Кто все эти люди? Я сплю?

– Мы едем на остров играть в игру «Новые робинзоны», – быстро сказала я. – Детали объясню позднее. Ничему не удивляйся. Просто отдыхай и наслаждайся жизнью.

Взгляд Аньки остановился на Романе Разночинном, который опустился на одно колено и пел ей серенаду. Голос у него оказался сильный и красивый.

– У меня нет одежды и косметики, – сказала мне Анька.

Слава богу, просыпается!

– Все есть. Я сама тебе сумку собирала. Сейчас выгрузят. Или уже выгрузили. Спускайся и пойдем взглянем.

Анькина и моя сумки стояли в ряду других. Анька тут же расстегнула «молнию» и сунула нос внутрь. Алена и балерина Софья о чем-то расспрашивали Клавдию Степановну. Вероятно, о новой конкурентке. Потом дамы решительно направились к нам.

– Она здесь в какой роли? – спросила у меня Алена, словно не замечая Аньку.

– Отдыхающей, – ответила я.

– С какой стати какая-то отдыхающая едет с нами? – встряла балерина.

– Она – дочь нефтяного короля.

– А-а… – протянули одновременно Алена и Софья и от нас отошли.

– Анечка, ищи себе мужа, – завела любимую песню Клавдия Степановна. – У тебя не получилось замуж выйти…

– Потому что за моего жениха вышла ваша дочь, а потом он загремел в психушку.

Так, Анька оживает. Отлично!

– Ну, Анечка, все было гораздо сложнее…

– Но суть-то от этого не изменилась.

По летному полю к нашей компании приближался какой-то абориген. Оказалось, они знакомы с командиром самолета. Двое мужчин обнялись, о чем-то переговорили, и командир объявил, что мы все должны взять свои вещи и следовать за господином, который проводит нас к катеру.

– Китаец тоже едет на остров, – добавил командир экипажа и сурово посмотрел на нелегального пассажира.

– Ему в Сибирь надо, – встряла Варвара Ивановна. – Что вам стоит захватить его назад? Неужели вам его не жалко? Он же в Россию не просто так приехал, а деньги зарабатывать. Ему ведь свою китайскую семью кормить надо. На, милый, съешь пирожок. Домашней выпечки, наверное, давно не пробовал, – и она сунула в руку китайцу очередной пирожок с капустой.

Тот поклонился и пирожок взял.

– Все отправляются на остров, – повторил командир экипажа, делая ударение на каждом слове, затем посмотрел на китайца. – Будешь хорошо себя вести – потом заберем в Россию. Понял?

Китаец закивал, пережевывая пирожок.

– А что надо делать? – уточнил он.

– Он будет нашим обслуживающим персоналом, – объявил Разночинный. – А то мне сказали, что самому себе придется стирать, если не найду, кому отдавать вещи в стирку. Я слышал, что во время Первой мировой войны у немцев на судах были прачки-китайцы. Мужчины. Больше никто не хотел выполнять эту работу, да еще в помещениях без иллюминаторов.

– Я буду прачкой, – сказал китаец. – Только отвезите меня назад в Россию.

– Ты пьешь? – спросил Разночинный. В этот момент он выглядел этаким вальяжным барином.

Китаец покачал головой.

– У нас на помойке никто вашу водку со змеей пить не смог, – вдруг заявил Кирилл. – Мужик один нам принес такую бутылку необычную… Зеленоватая изнутри, вроде какой-то особой плесенью подернута. Наверное, это выделения от змеи.

– Так если выкидывать принес… – заговорила Клавдия Степановна.