Чтение онлайн

По коже бегут мурашки, жар охватывает меня, когда я заставляю себя пройти дальше в комнату. По взмаху моей руки тени врываются внутрь, поглощая все тепло и оставляя за собой лишь ледяной холод.

Удовлетворенный переменой атмосферы, я поворачиваюсь к кровати и вижу мужчину, неподвижного и бледного, лежащего под слишком большим количеством одеял. Подойдя к кровати, я понимаю, что он настолько близко к смерти, насколько наша сделка позволяет.

Если бы она пришла ко мне хоть на минуту позже. Если бы отступила, если бы передумала оставаться со мной, этот человек был бы уже мертв.

Нахмурившись, я присаживаюсь рядом с кроватью.

Ее отец не шевелится, его грудь едва поднимается и опускается. Я решаю заглянуть за пределы внешнего облика, в его душу. Попытаться увидеть то, что Хейзел видит в этом умирающем смертном.

В мужчине, ради которого она решила отдать свою жизнь.

Закрыв глаза, я протягиваю руку в перчатке, чтобы дотронуться до него. Укол боли пронзает мне ладонь, но мгновение спустя переходит в тупую пульсацию. Мой разум, мои тени, ищите его, взывайте к нему.

Откликнувшаяся душа теплая, но меркнет по сравнению с ее душой. Он издает свет, но мягкий, постепенно угасающий, в то время как она светит ярче любого солнца.

Но еще я вижу в нем доброту, о которой она говорила. Заботу, с которой он относился к другим. Любовь, что испытывает к ней.

Наша Хейзел.

Вздохнув, я отдергиваю руку и поднимаюсь на ноги. Глядя на него, я понимаю, что она никогда не осознает всей тяжести своего поступка. От чего она отказалась ради этого мужчины.

Она никогда не поймет того, что я вижу, что я чувствую в ней.

Этот человек будет жить только благодаря ее жертве, но как долго?

Тени начинают метаться, привлекая мое внимание к прикроватной тумбочке. Взглянув вниз, я прищуриваюсь при виде наполовину полной чашки, стоящей на ней.

Поднеся чашку к лицу, я тут же морщусь от смеси ароматов, исходящей от настоя. Но спустя мгновение я понимаю, что с ним не так. Он отравлен, и я даже прекрасно знаю кем – тем гнусным созданием внизу.

Хейзел никогда и словом не обмолвилась о том, насколько ужасны остальные члены ее семьи. О том, сколько страданий она перенесла в этом доме.

Это, конечно, говорит о чистоте ее души, но меня это наполняет яростью.

Просто невероятно.

Этот человек выживет после всего, что сотворила с ним жена, только из-за поступка его дочери.

Но ее жертва будет напрасной. Если эта женщина, которую он называет женой, так и останется с ним, то он, несомненно, все равно вскоре умрет.

Развернувшись, я бросаюсь из комнаты. Наполовину сняв перчатку, я направляюсь к лестнице, намереваясь собственноручно до самой капельки высосать жизнь из этой женщины. Позже Судьба, конечно, выскажет мне за то, что я отнял жизнь раньше положенного времени, но к черту ее.

Я останавливаюсь только тогда, когда тени внезапно ныряют под другую дверь, напоминая мне о еще одной душе в доме Хейзел.

Сжав зубы, я изо всех сил пытаюсь не обращать на это внимания, но понимаю, что не могу. Снова натягивая перчатку, я вхожу во вторую спальню и обнаруживаю молодого человека, сидящего на полу у кровати.

От него разит алкоголем и печалью, его одежда и тело покрыты запекшейся кровью и грязью. Я хмурюсь, задаваясь вопросом, почему меня вообще к нему потянуло. Человеческое горе мало что значит для меня. Этот мир быстротечен, их жизни – всего лишь мгновения в огромном пространстве времени.

Я уже поворачиваюсь, чтобы уйти, когда взгляд натыкается на что-то в руке юноши, и сердце тут же замирает.

Тени вырываются из меня и снова заполняют всю комнату. Указав на юношу, я наблюдаю, как они на мгновение лишают его дыхания, из его рук выскальзывает маленькая бумажка, а его тело застывает во времени.

Шагнув вперед, я наклоняюсь, чтобы поднять ее. Это оказывается рисунок, вырванный из книги, на котором располагается одна-единственная надпись.

«Моей дорогой Хейзел. Желаю самого счастливого дня рождения. Со всей любовью мира».

Ярость ослепляет меня, когда я смотрю на эту надпись, и в глазах у меня темнеет.

«Любовью»?

Кто для нее этот юноша? По какому праву он так относится к ней?

Она никогда не упоминала о возлюбленном.

Я сминаю бумажку в руке, собираясь засунуть ее в карман, и в этот момент вспоминаю о книге, лежащей там.

Нет.

Поколебавшись, я вытаскиваю книгу, медленно открываю обложку и нахожу, где была вырвана страница. Все внутри меня переворачивается, когда я разглаживаю смятый рисунок и подставляю его в это место.

Идеально подходит.

Сердце успокаивается, и вокруг него снова начинает скапливаться лед. Конечно, каким же дураком я был. С чего я взял, что ее доброта ко мне когда-нибудь станет чем-то большим? Я принял ее дружеское отношение за нечто большее, и в этом только моя вина.

Ее сердце принадлежит другому, а я всего лишь средство для достижения цели и завершения сделки.

Вот и все.

Бросив рисунок на пол, я засовываю книгу обратно в карман, прежде чем выбежать из комнаты, волоча за собой тени.

Голос разума предостерегает меня, но я все же не могу удержаться и решаюсь найти комнату Хейзел. Пусть она никогда не станет моей, но по крайней мере я могу сохранить воспоминания о ней.

В задней части дома я нахожу маленькую спальню. Внутри почти ничего нет, и мое сердце разрывается от открывшейся картины.

Судя по потертому матрасу и изношенному одеялу, с ней плохо обращались, пока она жила здесь. Тут пусто и неуютно, в дальнем углу протекает крыша, но комната на удивление все еще наполнена теплом и светом Хейзел.

Я хмурюсь, когда мои мысли начинает заполнять тьма.

Как мог ее отец допустить, чтобы с ней так обращались? А ее так называемый возлюбленный?

Почему он не защитил ее?

Одна только комната является достаточным доказательством жестокого обращения с ней. После нее здесь остались лишь такие мелочи, как засушенная маргаритка на окне и расческа рядом с кроватью, – и все равно ясно, что ее существование здесь едва терпели.