Почти умер, чтобы выжить
Шрифт:
Но Лоббитс настаивал на своем.
– Ну, давай же, профессор, – переживал за него Джон. – Скажи что-нибудь вроде: «Он там долго не протянет, надо срочно ему принести то, что просит. Пусть она на него нападет, он ее убьет и выйдет».
И, похоже, что-то вроде этого Лоббитс и говорил. По крайней мере, Омар, перестал кричать и начал просто кивать головой. А еще через некоторое время отдал команду и двое помощников выбежали из лаборатории.
После этого Омар повернулся к Лоббитсу и снова начал на него кричать. «Наверное, – думал Джон, – говорит, что он уволит Лоббитса и отстранит его от исследований. Ага, как же. Отстранить Лоббитса! От исследований! Удачи, Омар!!!»
Через пару минут посыльные вернулись с коробкой. В ней была тварь. Самая мелкая, какую только смогли найти – величиной с крупного кота.
Коробку с тварью поднесли к приемнику, соединяющему лабораторию с камерой, поместили в него и запустили. Через секунду тварь вывалилась недалеко от Джона – в соседнем углу камеры.
Джону было достаточно мгновений секунды, чтобы понять главное – их теория не подтверждается – он чувствовал тварь, знал ее мысли, предугадывал поведение, но управлять ею не мог.
«Чтобы ею управлять, тварь должна меня признать, – понял Джон, – а этого никогда не будет. Она чувствует во мне чужака. Чувствует добычу, опасность, врага, объект истребления, но не члена своей стаи. Она дикая. Она не способна к безоговорочному подчинению».
От разочарования он одним усилием мысли превратил материал в острую иглу и пронзил ею тварь. Ему не надо было ее осматривать. Он и так знал, что она мертва.
После этого он повернулся к двери, прошел в тамбур, и уже не стараясь произносить по слогам, просто сказал: «Открывайте».
Когда за ним закрылась дверь в камеру – все пропало. Все сверхсилы, вся неимоверная мощь, бурлящие в нем мгновенно исчезли. На смену им навалилась неимоверная слабость и усталость. Тело, как будто парализовало. Неимоверная тяжесть реального мира обрушилась на плечи, прижав к земле. А когда через несколько секунд из изолированного тамбура открылся проход в лабораторию, Джона накрыла другая волна – волна громких криков и споров.
Такое ощущение, что кричали все на всех. Омар кричал на Лоббитса и на начальника охраны. Лоббитс кричал на Омара. Иногда кричали на других лаборантов, а они кричали в ответ. Но когда Джон открыл рот, все мгновенно затихло.
– Не получится, – сказал он глядя на Лоббитса. – Они будут подчиняться только своим. И то не безоговорочно. А я для них дичь и никто никогда не признает ни меня, ни кого другого из нас за своего.
– Кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит, – спросил Омар и строго посмотрел на профессора Лоббитса.
– Ну, понимаете, – начал Лоббитс, – у нас была теория что…
– Стоп! – прервал его Омар. – Не здесь уже. Разговор, я так понимаю, будет долгим и не для всех. Так что мы с вами, профессор, давайте пройдем в конференц-зал. А ты, Джон, срочно в медотсек на полное обследование.
И не успел Джон возразить, как в лабораторию ворвался второй пилот, он был явно чем-то взбудоражен. Причем, до такой степени, что даже не задавался вопросом – что после отбоя все делают в лаборатории и почему сработала сигнализация.
– Срочное донесение, – запыхавшись, затараторил он. – Всем приказано хранить радиомолчание и отключить все источники излучения. На границе замечен патрульный корабль вульфондов. Через двадцать секунд мы отключим все свои генераторы. Так что для экономии, останется только аварийное освещение. Общий сбор через минуту в командной рубке.
Сказав это, второй пилот выскочил из лаборатории и побежал дальше. Надо отдать должное – несмотря на панику, действовал он четко по инструкции.
А паниковать, естественно, были причины. Все эти стычки с тварями – это детские игрушки. Там на Земле вульфонды передали часть информации, которая была подробно изучена. И все здесь находящиеся, прекрасно знали, что один патрульный корабль вульфондов, несет на себе вооружение, способное с легкостью уничтожить все население на Коридоре.
Глава 20. Земля. Партизаны
Сон или явь!.. Вымысел или реальность!.. Где я?… Кто я?… Я жив или мертв?… Существую или нет?…
– Пациент скорее жив, чем мертв, – мерзкое хихиканье заполонило все вокруг. Вся непроглядная темнота, весь плотный свет, все вокруг состоит из мерзкого звука.
– Кто ты?… Почему я в тебе?… Или почему ты во мне?…
– Мы едины… Мы одно… временно!.. – хихиканье превратилось в смех.
– Такое может быть?… Я всегда был один, пока… пока… пока свет не поселился во мне.
– Свет был в тебе всегда. Частичка творца есть во всех вас, в ком-то она больше и чище, в ком-то ее меньше и она сильно разбавлена, но она есть. Этого нельзя было понять пока… пока… пока другой свет не посилился в тебе.
– Кто ты?
– Я Творец. Один из многих. А кто ты?
– Я Человек. По крайней мере, был им когда-то, насколько я помню. Но я ничего не помню. Кто же я?
– Ты Человек! И был им всегда! Но, за долго до себя, ты был кем-то другим. Возможно таким же Творцом, как и я.
– А почему ты смеешься?
– Я миллиарды лет жил без эмоций. Они мной овладевают. Я не могу сопротивляться, – смех моментально перешёл в рыдание, а свет, смешавшись с темнотой, образовали серый плотный туман.
Туман был немного прозрачен, и Сергей смог разглядеть свою руку перед лицом.
– Сергей, Сергей – повторил он свое имя. – Меня зовут Сергей. Я помню.
– Еще вспоминай! – услышал он злой голос тумана. – Больше вспоминай! От тебя зависит жизнь! Моя жизнь! Кто ты??? – вопрос гремел как пушечный выстрел.
Зажав уши, Сергей упал на землю и прислонился к ней лицом. Там была трава. Мягкая, зеленая трава. На земле.
– Земля, – выдохнул Сергей. – Моя планета – Земля, – потоки серого тумана стали закручиваться в спирали, образовывая густые непроглядные столбы торнадо, но рядом с ними было ясно. Столбы начали надвигаться на Сергея, смыкая кольцо.
– Вспоминай! – кричали они. – Зачем ты спишь?
– Я сплю! – осознал Сергей, поднимая голову. – Я должен проснуться. Я должен…
Он вскочил с земли, а все столбы разом рухнули вниз…