Чтение онлайн

Тишина в пустой квартире подействовала на нее угнетающе, когда она переходила из комнаты в комнату, как бы пытаясь убедиться, что все в порядке и ничто не изменилось. Почему ее все-таки не оставляло какое-то тревожное чувство?

В этот момент появилась Тереза, чтобы заняться ее багажом. Мэделин поприветствовала ее и попросила чашечку кофе.

– Сию минуту, мэм. Хорошо ли прошло путешествие?

– Да, спасибо, Тереза. У нас здесь все в порядке?

– Да, мэм. – Служанка не стала медлить и, подхватив один из чемоданов, добавила: – Я приготовлю кофе, а затем начну распаковывать вещи.

– Благодарю. – Мэделин вернулась в гостиную, чтобы позвонить Карлу. По крайней мере она поговорит с ним, если уж они не смогут увидеться до вечера.

Солнце ярко светило сквозь два больших окна, создавая ослепительный эффект в просторной белой комнате, где шторы из тайского шелка были похожи на взбитые сливки, а ковер казался пушистым снегом. Все было белым: и шелковая обивка стен, и муслиновые абажуры, и мебель. На этом фоне выделялись лишь два красочных портрета: один – Карла, а другой – Джейка, которые она написала несколько лет назад. Карл выглядел невероятно белокурым и красивым. Его портрет висел над белой мраморной каминной полкой, а портрет Джейка – на противоположной стене, над письменным столом. Мэделин взглянула на них свежим взглядом и решила, что они слишком резки для такой изящной комнаты. Особенно портрет Джейка. Раньше Мэделин не обращала внимания на то, что он так подавлял. Она изобразила отца сидящим за столом в банке, и лицо его имело строгие черты. Мэделин подошла поближе и неожиданно поразилась, увидев то, чего не замечала раньше. Его глаза смотрели на нее так же насмешливо, как глаза Камиллы на фотографиях. В его взгляде, несомненно, отражались сдержанность, осторожность… и осведомленность. Осведомленность о чем? О разделенных переживаниях? О тайне, известной только им? Мэделин изумленно приложила руку к лицу, подумав, неужели только она способна чувствовать такие вещи? Может быть, именно этот дар – понимать малейшее движение души человека – сделал ее такой художницей, какой она была. Может быть, глаз художника способен видеть то, чего не видят другие. Содрогнувшись, она отвернулась. Этот портрет явно не подходит к этой комнате, решила она. Пожалуй, следует подарить его отцу.

В этот вечер Карл пришел домой пораньше – с букетом роз, всеми силами стараясь скрыть свое угнетенное состояние. Мэделин поспешила к нему через холл с распростертыми объятиями.

– Привет, Мэдди. Добро пожаловать!.. – Карл нежно поцеловал ее.

– Ты не представляешь, как приятно возвращаться домой! – Мэделин провела рукой по его густым волосам на затылке. – Я больше никогда не уеду так надолго.

– Конечно, дорогая. Если все в порядке… зачем тебе возвращаться туда?

– Вообще-то мне необходимо проследить за продажей дома, но это будет еще не скоро. – Мэделин взяла его за руку, и они медленно пошли в гостиную, где уже стояло шампанское в серебряном ведерке со льдом. – Я ужасно соскучилась по тебе, Карл. Ты не представляешь, я так хотела, чтобы ты был там со мной!

– Я тоже!

Мэделин внимательно взглянула на него, почувствовав что-то неладное. У нее были две очень тяжелых недели, омраченных смертью деда, сомнениями и тайнами, и возможно, поэтому разыгралось воображение, но ей показалось, что Карл произнес последние слова как-то неестественно.

– Спасибо, милый. Я и подумать не могла, что ты так скучал без меня! – кокетливо пошутила она.

Карл покраснел и, снова обняв жену, поцеловал долгим крепким поцелуем.

– Сейчас я покажу тебе, как я соскучился! – весело сказал он, отпуская ее.

– Я надеялась, что ты скажешь это, – ответила Мэделин с озорной улыбкой. – Поэтому и отпустила Терезу на ночь.

– Какая ты предусмотрительная женщина! – Он шутливо хлопнул ее по заду и не стал сопротивляться, когда Мэделин потянула его в сторону спальни. Внезапно она остановилась и, повернувшись к нему, снова обняла. Прижавшись щекой к его щеке, она прошептала:

– О, как я люблю тебя, Карл! Ты очень нужен мне…

– А ты – мне, – прошептал он в ответ и зарылся лицом в ее волосы. Он был рад, что она не заметила глубокого беспокойства в его глазах.

– Мы сможем встретиться за ленчем, папа? – спросила Мэделин Джейка, позвонив ему на следующее утро.

Казалось, Джейк заколебался на какое-то мгновение, и Мэделин поняла, что он пытается отсрочить встречу, зная, что она начнет пытать его вопросами о матери. Однако через секунду он сказал:

– Да, конечно, дорогая. Правда, сегодня мне не удастся. Может быть, завтра?

– Прекрасно.

– В «Ла Каравелле»?

– Замечательно! До встречи. Пока, папа.

На следующий день Мэделин вошла в ресторан в простом-белом костюме с золотыми украшениями, вызвав живой интерес у присутствующих, которые повернули головы в ее сторону и понизили голоса до шепота, когда она присоединилась к Джейку у бара.

Усевшись за один из самых лучших столов в «Ла Каравелле», который заказывали только очень важные персоны, они представляли собой чудесную пару – отец и дочь: оба высокие и стройные. Черные волосы Мэделин обрамляли прелестное лицо пышными локонами, в то время как седые волосы Джейка и худое загорелое лицо придавали ему очень солидный вид.

– Рад видеть тебя! – сказал, улыбаясь, Джейк, сделав заказ. – Как Англия?

Мэделин искоса посмотрела на него:

– Англия хорошо, жаль только, что не могу сказать того же самого о деде.

– Это замечание довольно дурного свойства, ты не находишь? – мягко заметил Джейк. – Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить смерть Джорджа сразу по прибытии.

– Но совсем не жаль, что он умер? – сказала Мэделин. Джейк приподнял брови и удивленно посмотрел на дочь:

– В этом нет ничего странного. Джордж был старым человеком и слегка безумным в последние годы. Я бы сказал, используя банальное выражение, что смерть была для него милосердным избавлением от мук. Я предупреждал, что тебе не следует ездить к нему, Мэделин. Я знал, что это не доставит тебе удовольствия.

Мэделин посмотрела прямо в глаза отцу, голос ее был тверд:

– Папа, нет смысла пытаться скрыть от меня главное. Я многое обнаружила, находясь в Милтон-Мэноре, но мне нужно уточнить некоторые детали. Я хочу знать, что случилось с моей матерью.

Джейк принужденно улыбнулся, широко раскинув руки.

– Почему ты так настойчиво интересуешься прошлым? – спросил он. – Все давно прошло, и теперь, со смертью Джорджа, история закончилась. Даримплов больше нет.

– Это не так, папа. Ты забыл, что я наполовину Даримпл и дед оставил мне в наследство фамильное имущество. Мы не можем делать вид, что эта семья никогда не существовала только потому, что умерла моя мать!

Джейк ничего не ответил.

– Моя мать связалась с черной магией, разве не так? – вызывающе сказала Мэделин.

– От кого ты услышала такую чепуху? – Джейк побледнел, но продолжал говорить уверенно: – Несомненно, от Джорджа. Не верь ему…

– Я нашла в библиотеке дневник, спрятанный за другими книгами. Там описана черная месса, которую служат в честь Сатаны… и другие вещи. – Мэделин содрогнулась. – Дженкинс тоже связан с этим, не так ли? Он украл дневник на следующий день, после того как я нашла его, а когда я еще раньше спросила Дженкинса о моей матери, он отказался что-либо рассказывать. Он явно пытается скрыть правду.

– Дженкинс? – повторил Джейк, вздрогнув. – Боже милостивый, он все еще жив? Я думал, он умер несколько лет назад. Теперь послушай меня, Мэделин… – Он наклонился над столом и понизил голос: – В деревне Шеркомб много лет поговаривают о сборищах ведьм и прочих глупостях, но твоя мать, конечно, не была связана с этим. Я думаю, она проявляла любопытство к подобным явлениям и кратко записывала то, что слышала, вот и все. Что касается Дженкинса, то он всего лишь садовник. Мне не известно, какой чепухой Джордж забил твою голову, но, как я уже говорил тебе, он был слишком стар и не совсем в своем уме. Мне кажется, он сам не понимал, что говорил.