Под созвездием Кассиопея
Шрифт:
— Витя! Он же простудится!
Но папа упрямо стоял на своем:
— Не бойся, ничего с ним не случится. На воздухе и уснет скорее…
И вот уже Санька сидит за румпелем. От радости снова хлопает в ладоши а заодно и себе по голове. С грота во все глаза на него смотрит Кассиопея. Делая ей «утиный рот», он тихонько лопочет себе под нос: «Моя! Моя! Моя!» И она чуть заметно кивает, соглашается.
Мама присаживается рядом с папой и, с какой-то опаской глядя на лик голубоглазой красавицы, тихонько вздыхает:
— Вить! Иногда мне кажется, что эта женщина все слышит
и видит, и знает такое, чего никогда не постичь нам.
Папа переводит взгляд с горизонта на вздувшийся грот и улыбается:
— Смотри, какие у нее счастливые глаза!
Но Санька их больше не слушал. Завороженно смотрел на разбегающиеся по сторонам волны. Небо над ним медленно кружилось в какой-то волшебной карусели. В шуме воды он слышал тихий голос «Кассиопеи». Она доверительно рассказывала ему о звездах. Мало-помалу веки у него стали слипаться. Голова бессильно склонилась к папиной груди. Он заснул, не успев даже взять в рот пустышку.
Молчаливые звезды спокойно смотрели на спящего мальчика. Они-то знали, что скоро он вырастет и научится останавливать время. Застынут на холсте философские сюжеты: Мастер, возносящий к небу свой таинственный парусник, малыш, ведущий за руку отца в сторону рассвета, загадочный женский лик на гроте яхты, летящей к далекому созвездию.