Чтение онлайн

– Если материал выйдет завтра утром, Шаров об этом узнает через пять минут. Вполне вероятно, еще раньше. Главный редактор «Делового мира» Птицын неглупый мужик, прагматик. Так зачем ему скандальный материал за красивые глаза, когда можно слупить с Шарова за отказ его печатать.

– Редактор не останется внакладе.

– Подожди, дядя, не мешай течению мысли. – Вяземский встал, налил себе еще четверть стакана, но не выпил, а уселся со стаканом в кресло: – О какой сумме может идти речь?

– Сто тысяч, – быстро среагировал Семен Григорьевич. Вяземский встал, поставил стакан с нетронутым виски на крышку бара и расхохотался:

– Можешь связать меня с мистером Слободски?

Семен Григорьевич молча достал мобильный и набрал номер:

– Сашка» писака желает с тобой говорить» – И передал трубку Вяземскому.

– Здравствуйте, Гоша. Я получил ваше поздравление, спасибо. – Голос Алекса звучал искренне.

– Мы же светские люди. Вы получили мое поздравление, а я – ваше предложение.

– Есть проблемы? – В трубке усмехнулись.

– Я хочу втянуть вас в откровенную игру, мистер Слободеки.

Алекс не возражал:

– Я сам стараюсь играть откровенно, если партнер отвечает тем же.

– Значит, вы меня понимаете. Шаров мне не друг, но хороший знакомый и источник информации. С вами мы знакомы мало. Но это знакомство оставило приятное впечатление.

– Можно покороче? – поторопили в трубке, – Теперь можно. Я открою Володе сюжет и посмотрю, сколько он мне предложит. Не буду скрывать, что поставлю на того, кто больше даст. Вы согласны поторговаться с ним в открытую?

– Предлагаю четверть миллиона. Вам и Птицыну. А с Шаровым поторгуюсь отдельно.

– Володя столько нам не даст. Я согласен. – Гоша вытер воротником халата. выступивший на лбу пот и вернул трубку Сотову.

Екатеринбург. 2000 год. Март

Михаил Станиславович Слободский, он же Мишка Чумной по кличке Купец, прилетев на частном самолете депутата Шарова, вовсе не собирался останавливаться в отеле «Урал». Затеял он разговор с водилой о гостинице, потому что ему было известно: там остановился американец. В Екатеринбурге Чумной знал не одного авторитета, и встретить его могли с помпой на джипах и шестисотых «мерсах». Но Михаил Федорович проявил осторожность и прилетел инкогнито. Двое его людей, командированных в столицу уральского края, таинственно замолчали. Купец ехал разбираться, что случилось с его ребятами, и далеко не был уверен, а не перекупил ли Туриева и Булкина сам Слободски. Не доверял он и местным корешам. Если Мишка Чума не постиг высшей математики и ничего не слышал о Дидро и Ключевском, то в силе денег разбирался прекрасно. А денег у его конкурента, а с некоторых пор заклятого врага Алекса Слободски на три порядка больше.

Докатив до центра города, кортеж из трех таксомоторов свернул на Пушкинскую и остановился. Чумной вышел из машины и позвонил по мобильному. Затем вызвал Черного, которого считал своей правой рукой.

– Сейчас меня, бля, заберут. Со мной поедет Глазник, Серый и Фура. Летчика перекантуем в местную тачку, и я его возьму с собой. А ты с остальными вали по адресу летуна и прошманай его хату. Что ищем, бля, знаешь. Сбор завтра, часов в десять, раньше не встану, устал.

– Что делать с семьей летуна?

– Хороший, бля, вопрос. Пужни, на рот пленку и по обстановке… Если у него дети, прихвати. Потом мне завезешь. Пригодятся для понта на папаню придавить. Приставь ножик к горлу твоего пацана, ты все, бля, сделаешь. Понял, Черный?

В конце диалога к ним подкатили два джипа. Из головного выскочил маленький юркий человечек и с возгласом «Купец!» бросился на шею Михаила. Пока друзья радовались свиданию, шестерки перегрузили мычащего летчика из багажника «Волги» во второй джип, и Чумной с частью своей банды укатил отмечать встречу.

К Черному прикомандировали местного водилу. Тот сел за руль «волжанки» и, изучив паспорт Александра Соломатина, через пятнадцать минут доставил банду к дому старых большевиков. Водилу оставили в машине. Черный с остатком войска Михаила Станиславовича поднялся по лестнице на пятый этаж. Перед дверью Соломатина «бойцы» извлекли из карманов стволы и ножи. Отомкнув хозяйским ключом дверь, банда ворвалась в квартиру. В темноте послышался грохот и мат. Черный нащупал выключатель и увидел одного из своих подельников. Тот перевернул ведро с белой масляной краской и сильно в ней вывозился.

Призвав неудачника к тишине, предводитель огляделся. В пустой квартире по углам громоздились накрытые пленкой вещи. На полу валялись рулоны обоев, ящики с плиткой и инструмент. Черному в чужих квартирах раньше бывать доводилось, но «работать» в условиях ремонта предстояло впервые. Он распределил обязанности между подельниками и медленно побрел по комнатам.

Комнат оказалось три. Черный распахнул дверь первой. В этой комнате летчик ремонт завершил, но вещи по местам расставить не успел. Лак на паркете до конца не высох, подошвы Черного залипали. Ему это доставляло неудовольствие, и бандит морщился. Он вышел в коридор и открыл дверь следующей комнаты. У окна стояла раскладушка, на ней спал мальчик. Рядом на полу лежал школьный ранец-рюкзачок и валялся раскрытый учебник математики. Бандит подошел к спящему ребенку.

– Ничего себе дрыхнет, – ухмыльнулся он. У Черного тоже подрастал наследник, приблизительно того же возраста. Будить ребенка он не стал. Оглядел комнату, отметил письменный стол, также покрытый полиэтиленом, потушил свет и двинулся дальше. В третьей комнате «работа» кипела вовсю. Под пленкой «искатели» обнаружили стопки перевязанных учебников, коробки с посудой, два ночных горшка, чемодан поношенной одежды и пакет с елочными игрушками. В другой куче хранились узлы постельного белья, обувь от двадцатого до сорок третьего размера и опять игрушки. «Какой-то детский сад», – подумал Черный.

Тревожить спящего мальчика ему до конца «шмона» не хотелось. То ли отцовские чувства сумели сохраниться в глубинах темной души, то ли возиться с орущим ребенком было противно. Но письменный стол надо осмотреть. И бандит вернулся в детскую. Мальчик перевернулся на спину и раскинул руки. Черный подошел к столу, содрал с него пленку и выдвинул ящики. В первом хранились документы семьи – свидетельство о браке, ордер на квартиру и две старые сберегательные книжки времен развитого социализма. Во втором он нашел, что искал. Среди телефонных счетов и прочей ерунды лежал конверт с надписью «Ивану Слободеки в память о канадском мутоне». Он осторожно вскрыл его, вытянул бумагу с почерневшими от времени краями, ухмыльнулся, спрятал обратно и достал мобильный. К телефону долго не подходили. Наконец возник сонный голос депутата:

– Слушаю…

– Владимир Савельевич, я его нашел!

– Кто, чего? Время третий час ночи, офигели…

– Владимир Савельевич, это Слава Черяков, звоню из Екатеринбурга. Я нашел бумагу с печатью Ивана Грозного.

– Где?

– В квартире соседа Вострикова.

– Мишка с тобой?

– Нет, он поехал гулять с корешами.

– Ничего ему не говори, понял?

– Обижаете, Владимир Савельевич.

– Не бойся, Славик, я тебя не обижу. Что успел натворить Чума?

– Три трупа и два заложника.