Чтение онлайн

Эй стиснул кулаки, лицо его стало злым. Он, прищурившись, пробежал взглядом листы со схемами. Выдохнул раздражённо:

— Капец. Попаданка строит магическую империю.

— Не магическую, а…

— Похрен. Осень, какое тебе дело до этих убогих?

Девушка обиделась. Отвернулась, скрестив руки на груди.

— Я никуда не пойду.

Эй с минуту смотрел на неё таким взглядом, словно хотел откусить белокурую голову, потом резко выдохнул, обнял, стукнулся лбом в лоб.

— Осень, пожалуйста, не спорь со мной.

И тогда она поняла главное:

— Ты боишься?

Эй не ответил. Девушка вывернулась из его рук, заглянула в лицо:

— Чего ты боишься? Эй, не молчи. Если я не буду знать, то никуда с тобой не пойду.

— Я стал серым.

— Серый волчок? — рассмеялась она. И смолкла тотчас — вид у Пса бездны был очень встревоженный. — Рассказывай, что случилось.

Он колебался минут пять. Осень терпеливо ждала. Потом Эй кивнул:

— Хорошо. Ко мне приходил гонец от бездны. Сказал, что я стал добреньким и сереньким. И чтобы вернуть прежнюю черноту, должен с тобой переспать.

Осень хмыкнула. Покосилась на него, покраснела и отвернулась.

— Только и всего? — спросила голосом, дрожащим от смеха и смущения.

— Ты не понимаешь, — устало выдохнул Пёс. — Ты мне нравишься. Очень. И я тебя хочу — говорил уже. Вот только это произойдёт совсем не так, как тебе хочется.

— А если нет? Что будет, если ты не… — прошептала она, бледнея.

— Что — нет?

— Если ты меня… ну… не…

— Псом бездны для этого мира станет другой волк. У каждого из миров есть Хранитель и Пёс. И разрушит этот мир.

— А может?

— Может.

Осень испуганно посмотрела на него, зажмурилась и ткнулась в такое надёжное плечо.

— А что будет с тобой? Если не… — спросила жалобно.

— Неважно.

— Бездна сожрёт тебя самого, — прошептала она, вспомнив давний разговор.

Эй промолчал. Провёл грубой ладонью по её мягким волосам.

— Он не сможет тронуть тебя в Первомире. Ты не давала повода. Здесь, в отблесках, у нас намного больше власти. Там — не тронет. Пошли. У нас мало времени.

Осень молчала. Эй ждал, обнимая её с неожиданной для него самого нежностью.

— А что станет с монфорийцами?

— Я не знаю.

— Ты же не сможешь сделать для них всё это, — она кивнула на планы.

— Нет. Я — разрушитель.

— Понятно.

Она опустила руки, села в кресло, подвернув ногу. Искоса взглянула на него.

— Тебе же не обязательно вот прям сразу меня насиловать, да?

— О чём ты? — раздражённо проворчал Эй.

— Ну… видишь ли, я — девственница, извини за подробности. И, если правильно понимаю, в первый раз это будет больно.

— Что?!

Он пнул столик и тот отлетел к противоположной стене, рассыпав учебники и бумаги.

— Ты рехнулась?!

— Перестань. Ты же не убьёшь меня, не станешь калечить и пытать. А это… ну, я переживу. В конце концов, есть же любители БДСМ… Главное, чтобы не вот совсем первый раз…

Эй подавился и раскашлялся.

— Я не буду этого делать! — прорычал глухо.

— Перестань, — мягко возразила она, смело глядя ему в лицо. — Ты же понимаешь, что так будет лучше для всех?

— Мне срать на всех.

— Фу, — Осень поморщилась. — Эй… Я обещаю: я тебя не прокляну, чтобы ты ни сделал. И не разлюблю, и…

— Кажется, меня сейчас стошнит от твоего альтруизма!

Её губы задрожали, на серые глаза навернулись слёзы. Девушка отвернулась:

— Твои слова намного больнее, чем… Уходи. Я никуда не пойду с тобой. Ни в Первомир, ни в какой либо иной…

Волк снова присел рядом, взял руки, удержал в своих — Осень попыталась выдернуть.

— Я не хочу, — прошептал он. — Осень, ты — первый человек, кому я не хочу причинить боль.

— И которому ты её причиняешь. Сделай это ради меня. Пожалуйста. И не дразнись.

Эй смотрел на неё с всё возрастающим изумлением. Поднялся, поставил столик на место. Замер, не глядя в её сторону и сдавленно выдохнул:

— Хорошо. Но… я не умею нежно.

— Я научу.

Эй оглянулся, приподнял брови и выразительно хмыкнул. Осень заалела до самых ушей.

— Я не опытна, да, — проворчала сердито. — Но я же могу сказать, как мне хочется?

— Да.

— Тогда… поцелуй меня. В губы. Для начала.

Когда он целовался, то слегка прикусывал её нижнюю губу, и у Осени возникло чувство, будто её едят и даже смакуют. Но очень осторожно.

— Я тебя люблю, — упрямо прошептала она, зажмурившись.

Эй не ответил, коснулся тоненькой шеи губами в том месте, где билась яремная вена. Судорожно выдохнул, забрал тонкие волосы в ладонь.

— Прости меня, — прохрипел, — за всё, что будет дальше.

Осень не смогла ответить: голова закружилась так сильно, что девушка почти повисла в руках волка. Эй подхватил, посадил на постель. А потом вдруг поцеловал её ноги, внутреннюю сторону бедра чуть выше колен. Нежно-нежно, и Осень, подумавшая было: как и куда делся кигуруми, тотчас забыла об этом. Она запустила пальцы в его волосы, потянула на себя, выгнувшись и застонав, и весь мир растаял и вспыхнул пламенем.

* * *

Они лежали и молчали, рассматривая потолок, и её затылок уютно разместился в его подмышке.

— Почему Петербург? — вдруг спросила девушка.

— Не понял.

— Почему вы оказались в Петербурге? Детский крестовый поход — это Франция и Германия. А тогда как, как вы очутились в России?

— Потому что здесь не было детских крестовых походов, — хрипло рассмеялся Волк.

— Много где их не было.

Она перевернулась, положила ладошки на его грудь, на них — подбородок и уставилась в его лицо доверчивым и счастливым взглядом. Эй смотрел в потолок, стиснув зубы.

— Тебе грустно?

— Я шёл по пятам за Этьеном. Этьен довольно часто приходил в Первомир. Он всегда утаскивал оттуда кого-нибудь отчаявшегося. А в начале восемнадцатого века перебрался в Петербург по приглашению вашего царя.

— Ого. Вот прям приглашению?

— Ну, это я — Пёс бездны. Моя стихия — война, разруха, мор. А Этьена всегда интересовало созидание. Он приехал в Петербург под именем известного архитектора.

— Трезини? — ахнула Осень удивлённо.

Эй хмыкнул, покосился на неё.