Чтение онлайн

Войскам группы армий "Север" удалось значительно продвинуться в глубь нашей территории. После прорыва противником Лужской оборонительной полосы и отхода наших войск из городов Кингисепп и Чудово завязались кровопролитные бои на ближних подступах к Ленинграду.

Серьезной преградой для дальнейшего продвижения гитлеровских армий являлся укрепленный район, созданный на красногвардейском направлении. Все атаки врага здесь были отбиты Тогда фон Лееб создал западнее Красногвардейска группировку из 8 дивизий для наступления в направлении Красное Село, Урицк, Ленинград. Одновременно три дивизии наносили вспомогательный удар из района южнее Колпино вдоль Московского шоссе.

12 сентября противник занял Красное Село, Пушкино, прорвался в тыл Красногвардейску и, овладев частью Петергофа, вышел к Финскому заливу у Стрельны. Немецко-фашистские войска, наступавшие из района Тосно, к этому времени заняли станцию Мга и Шлиссельбург. Ленинград оказался блокированным с суши.

Фельдмаршал фон Лееб готовился праздновать победу. Он уже не сомневался, что советские войска, понесшие в оборонительных боях серьезные потери, не устоят перед новым натиском фашистских дивизий. Но гитлеровский фельдмаршал не учел, что обороной Ленинграда руководит великая партия коммунистов, которая своей огромной организаторской работой обеспечила тесное и нерушимое единство армии с бойцами трудового фронта, с ленинградскими рабочими, служащими, интеллигенцией, дружно поднявшимися на борьбу с ненавистным врагом.

По призыву партии на защиту родного города встали сотни тысяч ленинградцев. Еще в начале июля была сформирована армия народного ополчения численностью свыше 100 тысяч человек. Создавалась вторая резервная армия народного ополчения.

Ленинградцы, не жалея сил, превращали свой город в неприступную крепость. За короткий срок было отрыто 700 километров противотанковых рвов, построено 5 тысяч дотов, дзотов, 25 километров баррикад. На фабриках и заводах формировались боевые отряды для защиты предприятий, для обороны жилых кварталов.

Фашисты были у ворот Ленинграда. Они подвергали город бомбардировкам с воздуха, обстреливали его из дальнобойных орудий. Но ленинградцы продолжали упорно работать для нужд фронта, создавали боевую технику, боеприпасы, снаряжение. Жители города усилили бдительность, установили строжайший революционный порядок, повели беспощадную борьбу с трусами и паникерами.

Весь советский народ с напряженным вниманием следил за героической борьбой защитников Ленинграда, гордился ими, помогал им.

Во второй половине дня 15 сентября меня вызвали в Военный совет фронта Я получил приказ немедленно выехать на Пулковские высоты и на месте детально разобраться в обстановке.

Со стороны Пулковских высот назревала наибольшая опасность прорыва. Здесь фронт придвинулся вплотную к окраинам Ленинграда. Противник сосредоточил на этом участке главные силы и готовился нанести последний, как он считал, удар. Занимавшие оборону соединения 42-й армии, сильно поредевшие в многодневных боях, едва удерживали фронт.

Штаб 42-й армии размещался в железобетонных дотах Пулковского укрепленного района. Отсюда до переднего края обороны было так близко, что когда я шел по траншеям к блиндажу командарма, то слышал над головой знакомое злое посвистывание пуль.

Командующий армией генерал-лейтенант Иванов сидел в блиндаже, подперев голову обеими руками.

Перед войной я учился вместе с Ивановым на курсах при Академии Генерального штаба. Мы были тогда в одной учебной группе. Позднее он стал заместителем командующего Киевским Особым военным округом.

Я знал генерала Иванова как человека, отличавшегося завидной жизнерадостностью, очень энергичного, распорядительною, волевого. Но сейчас он сидел передо мной усталый, с небритым, осунувшимся лицом, угнетенный и подавленный. Иванов не выразил никакого удивления, увидев меня, точно мы не встречались всего несколько дней. Он только спросил, впрочем, без особого интереса, просто из вежливости:

– Как это вы сюда попали? Кажется, ведь командовали корпусом на Юго-Западном?

Я ответил, что приехал как заместитель командующего фронтом, чтобы ознакомиться с обстановкой, и попросил Иванова показать на карте, где находятся войска армии.

– Не знаю, - раздраженно сказал Иванов, - ничего не знаю...

– А связь с соединениями у вас есть?

– И связи нет. Бои сегодня были тяжелые. Кое-где пришлось отойти. Связь нарушилась.
– Иванов даже не пытался оправдываться.

Пришлось вызвать начальника штаба генерал-майора Ларионова и начальника оперативного отдела, чтобы в общих чертах уяснить обстановку. И чем больше я знакомился с ней, тем лучше начинал понимать, что оборона в полосе 42-й армии держится буквально чудом.

Днем шли ожесточенные бои по всей линии фронта от Урицка до окраины Пулково. Противник занял Новое и Старое Паново, отдельными группами просочился в Урицк. Хорошо еще, что он, видимо тоже выбившись из сил, к ночи прекратил атаки. Но каждую минуту его натиск мог возобновиться, и тогда... Тогда сразу выяснится, что здесь ворота Ленинграда закрыты некрепко.

Что было делать? Мысленно я уже намечал некоторые первоочередные меры, но в это время меня срочно вызвали обратно в Смольный. В сопровождении Иванова я вышел из блиндажа.

На переднем крае, прямо перед КП армии, усилилась пулеметная стрельба. То и дело в темное небо взлетали ракеты, замирали на миг в высоте и стремительно срывались вниз, рассыпая сверкающие искры.

– Пожалуй, опять придется сменить КП, - проговорил Иванов.
– Больно уж близко отсюда до переднего края.

– Ну нет, отходить нельзя, - возразил я.
– Как заместитель командующего фронтом, запрещаю менять КП.

– Что ж, попробуем удержаться, - вздохнув, согласился Иванов.

В Смольном меня сразу провели к командующему. Здесь же находились товарищи А. А. Жданов и А. А. Кузнецов. Я собрался докладывать, но командующий прервал:

– Не нужно доклада. Я уже все знаю. Пока вы ехали сюда, Иванов перенес КП в подвал школы против Кировского завода.

Командующий помолчал минуту, а затем твердо сказал:

– Принимайте сорок вторую армию. И немедленно.

Несмотря на всю серьезность момента, я не мог сдержать улыбки. А. А. Жданов заметил это.

– Что вы смеетесь?
– спросил он.

– Мне кажется, командующий выразился не совсем точно, - ответил я.
– Как можно принять армию в таком положении? Придется просто вступить в командование.

– Вот и вступайте, - сказал командующий.
– Нужно поднять боеспособность армии, навести в ней порядок. Подберите нужных вам командиров из числа работников штаба фронта и действуйте.

Тут же А. А. Кузнецов карандашом написал приказ о назначении меня командующим 42-й армией. Товарищи Г. К. Жуков и А. А. Жданов подписали его.

В сопровождении генерал-майора Л. С. Березинского, которого назначили начальником штаба армии, и нескольких штабных командиров я снова поехал к Иванову, по дороге обдумывая, с чего начинать. Недалеко от Кировского завода путь нам преградила колонна танков. Грохоча гусеницами по асфальту, они пересекали площадь.