Чтение онлайн

В нашей армии был хорошо известен командир одной из таких групп коммунист лейтенант Трифонов. Его бойцы за сравнительно короткое время уничтожили 85 фашистов, 10 автомашин, захватили 6 пленных. У Трифонова быстро нашлись последователи и ученики. Его помощник старший сержант Говорун вскоре стал действовать самостоятельно. На счету его группы уже через неделю было до 60 уничтоженных захватчиков.

Смелыми действиями на коммуникациях врага прославились и другие ученики Трифонова: воентехники 2 ранга Аниськов и Альтерман, сержант Ильин.

Это были молодые, решительные, безгранично преданные Родине люди. Вообще молодежь, комсомольцы отлично показали себя в тяжелых зимних боях под Погостьем. На самые трудные дела, на самые опасные участки вместе с коммунистами шли комсомольцы. Они были лыжниками, автоматчиками, разведчиками.

С одним из таких отважных комсомольцев-разведчиков я познакомился в середине февраля в 80-й стрелковой дивизии. Она в это время вышла из боя и приводила себя в порядок. Полки размешались в лесу, в наскоро построенных шалашах из еловых веток (землянки копать в промерзлой болотистой земле было трудно). В лагере уютно пахло дымом, который тянулся из железных печек, стлался между деревьями.

Навстречу мне, когда я шел по узкой тропинке в один из полков дивизии, попался совсем еще молодой парнишка в ватной куртке и таких же ватных стеганых брюках. Паренек тащил штук десять топоров. Пропуская меня, он сошел с тропинки и сразу же провалился по пояс в глубокий снег.

– Ты что тут делаешь?
– спросил я.

– Да вот, товарищ генерал, старикам моим надо топоры раздать. В разведку собираемся, а по такому лесу без топоров не пройти, - ответил парень, смело глядя на меня ясными, задорными глазами.

– Каким старикам? А ты кто такой?

– Командир взвода разведки, сержант. Он назвал свою фамилию, кажется Спиридонов, не помню точно.

Подошел начальник разведки полка и рассказал о Спиридонове. Раньше он был пулеметчиком. Потом его ранило. Выписавшись из госпиталя, попросился в разведку. Вначале командовал отделением, а затем заменил в бою убитого командира взвода. С тех пор и командует взводом вот уже несколько месяцев.

– А сколько же ему лет?
– поинтересовался я.

– Девятнадцать. Это он только ростом не вышел. Но, говорят, мал золотник, да дорог.

– Постройте ваш взвод, - приказал я сержанту. Из длинного шалаша, согнувшись, оправляя шинели, вышло человек двадцать разведчиков - крепкие, кряжистые люди, в большинстве немолодые.

– Командир-то у вас, оказывается, молодой, но уже опытный, - обратился я к солдатам.

Разведчики дружно подтвердили, что сержант дело знает и требует правильно. А самый пожилой из них добавил:

– Башковитый сынок!

– Ну что ж, считаю, что ваш командир заслуживает звания, соответствующего занимаемой должности, - сказал я и велел адъютанту: - Сними-ка со своей гимнастерки пару кубиков, потом в штабе добудешь новые.

Пока Рожков отвинчивал знаки различия, я карандашом написал приказ о том, что за умелое руководство боевыми действиями подразделения командиру взвода разведки присваивается воинское звание "младший лейтенант".

Начальник разведки полка тут же зачитал приказ, и я прикрепил кубики к петлицам порозовевшего от смущения и радости командира взвода...

Когда я вспоминаю бои, которые шли зимой 1942 года, в памяти невольно воскресают слова песни, популярной на нашем фронте:

Выпьем за тех, кто неделями долгими

В мерзлых лежал блиндажах,

Бился за Ладогу, бился под Волховом,

Не отступал ни на шаг!

Выпьем за тех, кто командовал ротами,

Кто умирал на снегу,

Кто в Ленинград пробивался болотами,

Горло сжимая врагу!

Никогда не забыть мне ночную атаку 502-го полка 177-й стрелковой дивизии. Перед атакой я побывал у командира дивизии полковника А. Г. Козиева и вместе с начальником оперативного отдела полковником Беловым отправился к капитану Чумаку - командиру 502-го полка.

Его наблюдательный пункт находился очень близко от переднего края, а отодвинуть его дальше не представлялось возможным: густой лес мешал наблюдению. Командир сидел в неглубокой яме, вырытой в снегу и прикрытой сверху плащ-палаткой. Мы едва втиснулись в эту яму, где было так же холодно, как и в лесу, разве только не дул ледяной ветер.

Чумак зажег свечу, чтобы показать на карте исходные позиции батальонов. Язычок пламени клонится то в одну, то в другую сторону, вот-вот погаснет.

– Сейчас начнем атаку, - сказал капитан, - Но снег проклятый мешает.

Где-то сзади ударили орудия: началась артподготовка. После первых же выстрелов свеча погасла. Мы больше и не зажигали ее, она была уже не нужна.

Вылезли из ямы. Над заснеженным полем вспыхивали ракеты. В их ярком, но холодном свете метались длинные черные тени деревьев. И было видно, как впереди медленно двигались фигурки людей в белых халатах.

– Бойцы вязнут в снегу, а лыж на всех не хватает, товарищ генерал, - глухо сказал капитан Чумак. Он повернулся спиной к ветру и стал прикуривать, пряча в широких ладонях огонек спички.

Внизу, в снежной яме, настойчиво запищал зуммер полевого телефона. Капитан нагнулся, связист протянул ему трубку.

– Продвигаются! Вопреки всему продвигаются!
– торжествовал Чумак, выслушав очередное донесение. Пар от дыхания капитана инеем оседал на трубке.

За ночь полк продвинулся километра на два, уничтожив опорный пункт противника. На рассвете мы с капитаном Чумаком пошли по полю недавнего боя. Там, где прошли солдаты, виднелись глубокие извилистые борозды. Тела убитых не лежали, а стояли в снегу, наклонившись вперед. Казалось, что и мертвыми бойцы стремились в атаку. И не было среди убитых ни одного, который в последние минуты жизни повернулся бы спиной к врагу!

Нужно было развить успех полка, ко на следующий день командир 177-й дивизии полковник Козиев своевременно не подтянул орудий для стрельбы прямой наводкой. Из-за плохо организованной разведки и путаницы в ориентировке на местности 1064-й полк, который должен был развернуться западнее мостика через ручей Дубок и наступать строго на север, сбился с направления. Его батальоны сосредоточились где-то восточнее мостика и не смогли поддержать подразделения 502-го полка.

Допустил ошибку и командир 198-й стрелковой дивизии, которой предстояло взаимодействовать с дивизией полковника Козиева. Один из ее полков занял не то исходное положение, которое ему предназначалось.