Чтение онлайн

– Это верно, что вы уничтожили больше ста гитлеровцев?
– спросил я.

Петрова подтвердила: да, на ее счету 107 фашистов. Кроме того, она обучила снайперскому делу около четырехсот солдат.

– А как вы попали в армию? Как стали снайпером?

Вначале Петрова заметно смущалась, но потом разговорилась.

– На фронт пошла добровольно. Не хотели брать, но я настояла, рассказывала Нина Павловна.
– Я работала перед войной инструктором Осоавиахима в Ленинграде, была капитаном женской хоккейной команды, участвовала в трехкилометровых заплывах, увлекалась лыжами, стрельбой, баскетболом.

Оказалось, что два сына и дочь Нины Павловны тоже на фронте. Сама она воюет с зимы 1941 года, все время на передовой, но ни разу не была ранена.

– Знаете, товарищ генерал, если бы мне кто раньше сказал, что я в мои годы смогу так много ходить пешком с полной выкладкой, я бы не поверила! Посчитала бы за шутку! Но вот, оказывается, хожу и ничего. Здоровье у меня крепкое. Иной раз по нескольку дней приходится лежать в болоте, в грязи. И не болею. Вообще никогда не простужалась.

Я предложил Петровой пообедать у меня. За столом беседа продолжалась. От рюмки водки Нина Павловна отказалась:

– Не пью...

– Солдаты вас не обижают?

– Что вы, товарищ генерал! Они меня мамашей зовут, относятся с уважением.
– Петрова усмехнулась и добавила: - Сказать откровенно, меня сам ротный немного побаивается. Молод он еще, в сыновья мне годится, ему всего двадцать три года.

– Нина Павловна, я прикажу, чтобы вам выдали новое обмундирование. И пусть подгонят его в здешней мастерской военторга.

– Зачем?
– Петрова равнодушно пожала плечами.
– Щеголять я стара, а ползать по передовой мне и в этих брюках удобно. Привыкла к ним. Вот новую винтовку я бы не возражала получить. У моей нарезы в канале ствола поистерлись.

Нине Павловне выдали снайперскую винтовку с оптическим прицелом. На прикладе укрепили золоченую пластинку с надписью "Старшине Н. П. Петровой от командующего армией". Кроме того, я наградил отважную патриотку часами.

Почти через всю войну прошла эта смелая женщина и оставалась невредимой. А вот теперь, когда победа была так близка, шальная пуля сразила ее...

От Штеттина соединения армии направились на Анклам - довольно крупный город и важный узел дорог. Двигались быстро. Часто приходилось менять командный пункт армии. Однажды при очередном переезде на узкой улице какой-то деревни моя машина вынуждена была остановиться. Дорогу преградило несколько танков. По огородам проехать нельзя - земля под ярким, весенним солнцем оттаяла и размякла.

У танков - никого.

– Не иначе, спят танкисты или обедают, - сказал я адъютанту.
– Какая возмутительная беспечность!

Я вылез из машины и направился к ближайшему дому с красной черепичной крышей. Из открытых окон его доносились голоса.

Миновав прихожую, оказался в просторной комнате. Посередине ее стояли два больших сдвинутых вместе стола, уставленных закусками и бутылками. За столами сидело человек двадцать танкистов в шинелях и бушлатах. Их покрасневшие лица и громкие голоса свидетельствовали о том, что обедают они уже давно.

Когда я вошел, кое-кто из присутствующих встал. На мое приветствие ответили вразброд, недружно. Разговоры сразу смолкли. Все смотрели выжидательно.

Случись это несколько месяцев назад, я бы крепко отругал их, может быть, даже отправил под арест. Но сейчас так поступить не мог.

Война кончалась, и все это чувствовали. У людей было приподнятое настроение от сознания скорой победы, близкой перспективы возвращения домой, встречи с родными и близкими. В такое время не хочется думать о предстоящем бое, о возможной смерти. А танкистам завтра предстояло брать Анклам, который гитлеровцы намеревались прочно удерживать. Правильно ли в таких условиях учинять разнос, наказывать солдат?

Я решил поступить иначе. Неторопливо, делая вид, что не замечаю настороженных взглядов танкистов, подошел к столу, спросил:

– За что пьете, товарищи?

– За победу, товарищ генерал!

– Что ж, за это и я с вами, пожалуй, выпью. Налейте-ка.

Мне подали наполненную рюмку. Все сразу почувствовали себя свободнее, поняли: командующий ругаться не будет.

Я поднял рюмку.

– Давайте, товарищи, выпьем за победу, которая близка, за сокрушительную силу наших последних ударов, за Родину!

Все встали. Мы чокнулись и выпили.

– Ну а теперь - по машинам! Будем добывать победу, за которую только что пили!

В тот же день "солдатский телеграф" разнес чуть ли не по всем частям, что командующий армией пил с танкистами за победу.

Не знаю, вероятно, я поступил неправильно. Но иногда бывают обстоятельства, когда приходится отойти от установленных форм взаимоотношений начальника с подчиненными.

На следующий день, 29 апреля, войска 2-й ударной армии с боем овладели городом Анкламом. В бою участвовал танковый корпус генерал-лейтенанта Попова. Среди танкистов, очевидно, были и те, с кем я накануне повстречался на фронтовой дороге.

30 апреля мы вступили в город Грайфсвальд, знаменитый своим старинным университетом. Гарнизон города капитулировал без боя.

В ночь на 30 апреля из Грайфсвальда в одну из дивизий армии прибыла немецкая легковая автомашина с белым флагом. В ней находился парламентер заместитель коменданта города подполковник Вурмбах. Мы потребовали от него подготовить город к сдаче к утру 30 апреля.

В десять часов утра старший инструктор политотдела армии капитан Цыганов в сопровождении нескольких солдат поехал в город. Его встретил подполковник Вурмбах.

– Господин капитан, - доложил он, - город готов к сдаче. Части гарнизона сложили оружие и собираются у ратуши. Мы приняли все меры, чтобы не допустить кровопролития, но просим учесть, что могут найтись отдельные фанатики, которые... вы сами понимаете...

– Хорошо, - сказал Цыганов, - учтем.

Наш представитель в сопровождении Вурмбаха направился к ратуше. Из окон и с балконов домов свисали белые флаги. Население толпилось на улицах. Появление советских военнослужащих жители встретили довольно приветливо.

Бургомистр города Шмидт вызвался лично съездить и передать командиру вступающей в город дивизии, что Грайфсвальд готов к приему победителей.

Через час в ратушу приехал генерал-майор Лященко. Комендант города, сухопарый, прихрамывающий полковник Петерсхаген, одетый в полную парадную форму, с орденами, доложил ему о капитуляции гарнизона.

Мы подумали, что, возможно, и другие города последуют примеру Грайфсвальда. Полковнику Петерсхагену предложили связаться по телефону с комендантом города Штральзунда, сообщить ему, что капитуляция Грайфсвальда прошла организованно, и посоветовать также без кровопролития сложить оружие, ибо сопротивление все равно бесполезно.