Чтение онлайн

– Хорошо, - ответил Альбер Пенселе.
– Но я пе хочу, чтобы ко мне прикасались. Я вернусь в комнату самостоятельно.

В полураскрытой двери показался Фостен Вантр.

– Ну вот, - сказал он.
– Вот мы и успокоились.

Пенселе пожал плечами. Он чувствовал себя спокойным, сильным, уверенным. Он ощутил зуд от желания приказывать, приказывать неважно что, безразлично кому.

– Я хочу цветов в свою комнату, - произнес он.

Собственный голос доставил ему удовольствие. Он был звучным, мужественным.

– Думаю, на этот раз мы попали в точку, - сказал профессор Дюпон Фостену Вантру. Один из самых моих удачных опытов.

Адьбер Пенселе испытывал некоторую гордость от того, что вызвал восхищение обоих специалистов.

– Уберите веревки, - сказал он.

Когда его освободили, он поднялся и подал профессору руку.

– До свидания, номер 14, - отозвался тот.
– Увидимся через десять дней.

Внезапная тоска пронзила сердце Пенселе.

– Как это через десять дней?

– Ну, конечно, чтобы сделать из вас мечтателя.

– Но я не желаю! Вот еще! Мне и так прекрасно - Он стукнул кулаком по столу. Отто Дюпон ничего не ответил. И регистрационный номер 14 торжественно удалился, размахивая руками и печатая шаг по плиткам.

На следующий день номер 14 проснулся поздно, надел коричневый халат и больничную шапочку и спустился в сад. От парка, по которому прогуливались клиенты, сад для испытателей отделяла легкая ограда.

Альбер Пенселе устроился под дубом с книгой на коленях. Воздух был теплым. В зеленой листве дрожали солнечные пятна. Он скоро задремал, книга выскользнула из рук.

Звонкий смех разбудил его. Он открыл глаза. В нескольких шагах сидели и оживленно разговаривали две вчерашние дамы.

Альбер Пенселе приветствовал их снятием шапочки. Они кивнули ему. Неожиданно более молодая заговорила:

– Вы - новый испытатель?

– Да, мадам.

– Мадемуазель.

– Простите...

– А что в вас сегодня?

– Что во мне?

– Ну, какой у вас характер?

– Властный, с оттенком горделивости и едва заметным мистицизмом.

– Какая прелесть! А у меня нежность с оттенком невинности и зернышком поэтичности.

– Тоже недурно. На сколько дней?

– Еще пять.

– А у меня полных девять.

– Вам везет.

– Почему вы так говорите?

– Ах, меняться неприятно.

– Откажитесь!

– Слышите, мамочка, какая решительность! Это замечательно!

– Мадам - ваша матушка?

Она засмеялась:

– Нет, мы зовем ее мамочкой, потому что она вдесь дольше всех. Она дает нам советы, наставляет...

Альбер Пенселе придвинулся ближе к дамам, и разговор продолжался так весело и непринужденно, что они даже забыли об обеде. Номер 14 рассказал о своих несчастьях и узнал, что молодую женщину зовут Иолапдой Венсан, что родители ее умерли и что Фостен Вантр спас ее, когда она собиралась броситься в Сену. У нее был приятный овал лица, бледные щеки и большие сине-зеленые глаза, взгляд которых, казалось, освежал.

– Я хотела утопиться. Мне было страшно. И вдруг меня схватили за руку.

– Какое счастье!

– Вы очень любезны.

– Нет, я просто эгоистичен.

Мимо них прошли двое испытателей в таких же темных халатах, как и у Альбера Пенселе.

– Номер 7 сегодня "замкнутый", - сказала Иоланда.
– А 12 сегодня последний день "раздражительный, но в глубине души добрый".

– Да, жизнь здесь невеселая, - отметил Альбер Пенселе.

– Не думайте так, - возразила "мамочка".
– У нас небольшой, но очень дружный кружок... И если вы останетесь надолго...

– Я останусь надолго, - объявил Альбер Пенселе.

И посмотрел на Иоланду с видом монгольского завоевателя, отчего та потупилась.

В течение дня Отто Дюпон вызвал все четные номера для демонстрации моделей. В большом зале с нарядными диванчиками устроили сцену, рампу, поставили микрофон. В полумраке зала сидели клиенты, Фостен Вантр со сцены зачитывал характеристики, потом зрители задавали представленному номеру вопросы. Политик, который заказал темперамент Альбера Пенселе, оказался невысоким розовым толстячком с рыжеватым пухом и хитрыми слоновьими глазками.

Он был восхищен результатом.

– Вы уверены, что на меня это окажет такое же действие?
– спросил он профессора.

– Абсолютно уверен. Мы только должны будем принять во внимание вашу комплекцию, результат будет аналогичным.

– Отлично! Отлично! А скажите-ка мне, номер 14, вы никогда не сомневаетесь в правильности собственного мнения?

– Никогда!
– отвечал Альбер Пенселе.

– А если партийная дисциплина не позволяет до.

конца выразить ваши взгляды?

– Я все равно их выскажу!..

– Ой-ой-ой! Но это опасно!

– Я сменю партийную принадлежность... или создам себе новую партию.

– Хорошо. А если вы узнаете, что ваша дама вам не верна?.. Речь идет всего лишь о предположении, вы понимаете?

– Я выставлю ее вон.

– Ну что же. Видите ли, последнее надо немного ослабить, - вздохнул толстячок, поворачиваясь к Отто Дюпону.

– Как пожелаете. Но имейте в виду, что вы в любой момент сможете обратиться к нам за дополнительными поправками.

Альбер Пенселе сошел со сцены под одобрительный гул. Какая-то дама даже крикнула ему из глубины зала:

– Браво!

За кулисами его, не без колкости, поздравили.

– Вы понравились.

– Вы напрасно так стараетесь.

– Еще бы, характер очень выигрышный. Интересно, как бы вы справились с другим.

Альберу Пенселе стало противно от всей этой профессиональной зависти, от жалкого кривлянья и он ушел в сад. Иоланда Венсен ждала его на прежнем месте. На этот раз она была одна.

– Вот и вы! Как хорошо!
– обрадовался он.
– Мне необходимо отвлечься от этой глупой комедии.

Люди мелочны и недоброжелательны.

– Значит, у вас все прошло успешно?

– Да, я так полагаю.

Ода сложила ладони, и взгляд ее осветился подкупающей преданностью:

– Я горжусь вами. Расскажите о ваших впечатлениях.

Он сел рядом с ней и во время всего разговора не сводил с нее глаз. Она была трогательно хороша и так хрупка, что невольно хотелось защитить ее, к тому же Альбер Пенселе испытывал непреодолимое желание кому-нибудь покровительствовать. Рядом с этой беззащитной девушкой он чувствовал себя сильнее, мужественнее, ощущал приятную ответственность. Хозяином положения был он. Он положил руку на колено Нолапды. Она вздрогнула и низко опустила голову.